Трон великих Предков - Ellerillen

всегда были немного в стороне от основных событий высшего света, потому обрушившиеся на них несчастья с одной стороны вызывали шок и растерянность, с другой - очень быстро забывались и отходили на второй план. Сперва в юном возрасте погиб их сын - во время конной прогулки его лошадь понесла и с обрывистого берега скатилась в реку. Несмотря на все усилия челяди, спасти мальчика не удалось, и тело его не было найдено, невзирая на очень долгие и тщательные поиски. Да и злого умысла в случившемся найти не удалось, так что смерть эту объявили несчастным случаем. Горе моей тётушки было столь велико, что она немного повредилась рассудком - будучи уверена, что сын её жив, она пыталась продолжать поиски. В остальном она была вменяема, и пересуды по поводу её безумия опять же быстро стихли. Семь лет назад она овдовела. В смерти её супруга тоже не было найдено ничего предосудительного, никакого дурного замысла, хотя расследование проводилось весьма тщательно. Тётушка стала главой рода, и помешательство не мешало ей вести дела, напротив, в её руках земли на Моссов начали приносить больший доход, и потому её главенство не было оспорено дальними родственниками супруга. А потом объявился он. “Ингвар”. Чудом выживший и от пережитого сильнейшего шока потерявший память потерянный сын. Его подобрали охотники, и мальчик некоторое время жил среди них, а потом подался в наёмники, с которыми и мотался до тех пор, пока к нему наконец-то не начала возвращаться память. Никто и опомниться не успел, как этот ублюдок втёрся в доверие к несчастной женщине и убедил её в правдивости этой нелепой истории. Когда на Моссы опомнились, было уже поздно - тётушка признала этого человека и передала ему титул главы рода. Скандал был… неописуемым.

Алан криво усмехнулся.

— Самая же ирония в том, что по велению отца занявшиеся этим делом дознаватели не нашли никаких доказательств в причастности этого авантюриста к смерти на Мосса. Но нашли свидетельства того, что он и правда является его сыном, зачатым до брака с какой-то селянкой. Так что отец решил не вмешиваться, благо первое время новоявленный на Мосс вёл себя довольно осмотрительно и хорошо обходился с тётушкой. Он достаточно сильный маг, склонный к огненной стихии, отлично фехтует и снискал себе славу бретера в последние годы. Его появления при дворе всегда скандальны в той или иной мере, но он достаточно осторожен и умён, чтобы не нарываться на тех людей, ссора с которым может кончиться для него плохо. Это-то меня и беспокоит более всего.

— Согласен, — кивнул Демьен. — Мои родственники пару раз сцеплялись с ним и сделали те же выводы - расчётлив, знает, когда следует отступить, и удивительно изворотлив и жесток, когда знает, что может урвать хороший куш и при этом выйти сухим из воды. Но раз в нём нет крови госпожи Миноко, то его участие в этой авантюре выглядит, мягко говоря, странно. Слишком большой риск - пытаться занять трон Империи, не имея столь очевидного признака, как наличие Дара.

Шоуки же напротив, стало спокойнее. Самозванцу ничего не светит - в нём нет дара, а значит, его притязания бессмысленны. Какую бы хитрость не придумал он и поддерживающие его люди - ему не удастся ничего доказать.

За всю историю Империи всего дважды люди со стороны пытались захватить власть.

И оба пали от рук тех, в ком Дар юга сплёлся воедино с Проклятием севера.

Если тот человек благоразумно не отступится, он станет третьим.

Глава 18

Чем больше Алан размышлял о происходящем, тем больше его это тревожило. События явно указывали на некий неучтённый фактор, ибо всё и правда упиралось в наличие у самозванца Дара. Да, пропихнуть на Мосса на трон с определённой долей подготовки было возможно, особенно если заговорщикам удалось бы уничтожить их отряд и заполучить трон. Имея поддержку жрецов Арата-ма и ещё десятка влиятельных храмов, он вполне смог бы провозгласить себя Императором. На время. Потому что посвящённые главы кланов не отступились бы - они видели доказательства, они не смогут добиться их от “Ингвара”.

Алан часто не понимал, что руководит отцом в том или другой случае. Договорённости, о которых он не знает? Нюансы, тайные договоры, заготовки на будущее? Младшего ребёнка в семье не то чтобы посвящали во всю эту кухню. Только последний год перед тем как всё перевернулось с ног на голову он начал хоть сколько-то приобщаться к внутренним делам королевства.

И всё равно не понимал, почему отец спустил ситуацию с наследством на Моссов на самотёк. То ли наплевать ему было на дальнюю родственницу матери, на не самый влиятельный и богатый род, то ли кандидатура этого проходимца на звание главы рода его совершенно устраивала…

И не спросишь теперь… Но Алан всерьёз надеялся решить дело с этим аферистом раз и навсегда! И его задевало и приводило в бешенство даже не то, что выскочка пытается занять его законное место, а скорее то, что своими действиями он в очередной раз подставляет тётушку! Бедная женщина, убитая горем потери, как гадостно было смотреть, с каким обожанием она вьётся вокруг “сыночка”, пользующегося её безумием без всякого стыда.

Ну и мятеж таких масштабов не может не сказаться на имени на Моссов…

Как всё это… печально.

Избавившись от обузы и приростя охраной, они двигались сейчас куда шустрее, назад в столицу. Наместник писал, что делается всё возможное, чтобы замедлить на Мосса с соучастниками, но времени всё равно оставалось слишком мало. Птички-послания прилетали так часто, что Амарими наловчился их ловить на подходе, а Алан даже понемногу начал вникать в шифр, что использовался Наместником и его сыновьями.

Они опаздывали. Обеспечить приличную фору и как следует подготовиться к визиту самозванца не выходило уже, но варианты ещё оставались, нужно было только согласовать детали.

Оставалось надеяться, что такая возможность представится. Столица бурлила в ожидании, во дворец спешно съезжались представители кланов, по какой-то причине не успевшие к началу большого конгресса (или вовсе не планировавшие на него являться), так что у Наместника оставалось не так много времени и возможностей для встречи и детального обсуждения вопросов.

Которых у Алана было хоть ковшом черпай…

И не потому ли брат так открыто намекал поторапливаться? Он что-то знал? До него дошли слухи?

Но