Занимательная механика - Вадим Панов

Как-то так получилось, что на пути Кастро попадались только мужчины-коллеги. Интрижки со студентами, на последнем курсе — с одним из преподавателей, неудачная попытка создать семью с коллегой по работе… Очень скоро мужчины понимали, что белокурая красотка знает и умеет гораздо больше их, что в профессиональном плане они ей не ровня. Понимали и уходили.

А она находила в себе силы смеяться им вслед и продолжала работать.

По меркам искусников, Тереза поднялась над вершиной довольно рано — в тридцать пять лет. Но и пережила восхождение она весьма тяжело. На вершине ее ждали болезнь, ставшая результатом нервного напряжения, и затяжная депрессия, вызванная хроническими неудачами в личной жизни.

Ей требовалось сильное плечо, крепкий и такой же успешный, как она сама, мужчина. Ей нужно было иногда поплакаться в жилетку, пожаловаться, возможно — родить ребенка. Ей было нужно.

Но работа безжалостно сжирала ее время.

Оправившись, Тереза отправилась искать покоя на родину предков, став владелицей скромной аптеки в Мадриде.

Но как обрести покой человеку, чей талант — яд?

— Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — произнесла Испанка.

— Ты ошибаешься, — проворчал Корзинкин.

— Я убивала. Сама — редко. Но часто делала микстуры для клиентов.

— Меня это не интересует.

Но Терезе надо было выговориться.

— Все началось еще в Москве. У меня ведь родственники не только в Испании, но и во Франции, в Штатах, в Марокко… КГБ, разумеется, не мог пройти мимо такого факта и не оставлял меня без своего внимания. Я не имела ничего против. Во-первых, они помогали мне в карьере, решили вопрос со вторым образованием, с доступом к самым секретным научным фондам. Во-вторых… может, тебе это покажется смешным, но я была патриоткой СССР. Я верила в свою страну.

Корзинкин неопределенно пожал плечами: то ли согласился, то ли выразил недоумение. Но промолчал.

— Поэтому, когда мне сказали, что мои знания нужны, чтобы… — Тереза усмехнулась. — Чтобы отправить на тот свет нескольких врагов, меня это не сильно обеспокоило. Считала, что все в порядке вещей — ведь я занималась ядами.

— Это они придумали тебе псевдоним? Из-за происхождения?

— Да. — Женщина задумчиво поправила упавший на лицо локон. — А потом вспомнили, что испанка — это еще и грипп, который выкосил двадцать миллионов человек. На некоторое время этот факт стал темой шуток. — Помолчала. — А потом КГБ закончился, зато появился Гончар, появились искусники. Обычно у нас: у меня и Травника, искали лекарства. Но не всегда.

— Я понимаю.

— Но теперь все в прошлом. Я заплатила Гончару долги и больше не хочу его видеть. А… — Тереза сглотнула. На мгновение Леве показалось, что она вновь расплачется, но женщина сдержалась: — Травник заплатил. Его ведь даже не звали сюда. Гончар просил приехать только меня. Травник ему не был нужен. Травнику Гончар не доверял.

И вновь тишина.

— Знаешь, последние годы я была почти счастлива. Жила в городе, который почти сумела полюбить, занималась главным делом своей жизни, а рядом всегда был верный друг.

— Травник?

— Травник… — Испанка вздохнула. — Он был другом… Никем другим Хосе просто не мог быть, но другом был настоящим. Он любил меня…

Тереза всхлипнула.

— Если тебе трудно говорить, давай просто помолчим?

— Кто еще скажет о нем, кроме меня?

Лева кивнул и нежно прикоснулся губами к виску женщины.

— Травник не мог быть моим любовником, зато стал рыцарем. Когда мы только познакомились, только узнали друг друга, он кидался в драку по любому поводу. Стоило ему решить, что меня оскорбили, как начиналась потасовка. А размеры у него ого-го! Господи, сколько сил я потратила, чтобы заставить его стать спокойнее. Мы ругались, я уходила, он умолял вернуться. Держался. Потом срывался. Мы ссорились. Но в последние годы все было тихо. Я решила, что он стал другим. Он действительно стал. Но когда решил, что мне грозит опасность, вновь слетел с катушек. — Тереза посмотрела на Корзинкина. — Я сказала, что его убили, но это только половина правды. Травник и Невада убили двух человек, которые ехали за нами. Или троих… И еще. Это они начали — Травник и Невада, они достали оружие и пошли убивать. — Она всхлипнула. — Что ты теперь скажешь?

А что он мог сказать? Лева попытался прижать женщину к себе, но Тереза отстранилась. Пронзительно посмотрела Корзинкину в глаза.

Она хотела выговориться полностью. Сказать всю правду. Словно не могла лгать мужчине, оказавшемуся рядом на этот раз.

— Я тоже убила. Троих, приехавших на помощь своим. Я их убила, потому что возненавидела. Потому что за минуту до этого на моих руках умер Травник. Я их убила. — На глазах Испанки стояли слезы. Она почти выкрикнула: — Ну?!

На этот раз Лева не позволил ей отстраниться. Сдавил в объятиях, поцеловал в волосы и прошептал:

— Тебе пришлось очень много пережить. — Тереза беззвучно заплакала. — Но ты не волнуйся: все будет хорошо. Все-все будет хорошо. — Корзинкин погладил женщину по спине. — Я знаю человека, который нам поможет.

* * *

— Она слышит наш разговор? — поинтересовался Волков.

— Нет, ушла в ванную.

— Тогда опиши мне ее, пожалуйста.

— Описать? — недоуменно переспросил Корзинкин.

— Расскажи, как выглядит.

— Ну… красивая… — начал сбитый с толку Лева.

— Это я понимаю, — язвительно пробурчал Очкарик. — Другими мы не интересуемся.

Реагировать на замечание Корзинкин не стал.

— Невысокая. Очень светлые длинные волосы. Почти белые.

— По-русски чисто говорит? Без акцента?

— Откуда ты знаешь, что она иностранка? — удивился Лева.

— Я много чего знаю, — проворчал Федор.

И еще о многом догадывался. А если не помогали знания и выводы, на помощь приходила интуиция.

Гончар не скрыл от Волкова состав группы, рассказал обо всех приехавших с ним искусниках. А вечером поведал и о стычке, в которой погибли Травник и Невада. А чуть позже вариацию этой же истории пересказал Корзинкин. Любопытное совпадение…

Впрочем, сейчас не важно, где и как неутомимый Лева познакомился с Терезой. Гораздо важнее другое: успели ли таинственные преследователи проследить передвижения Испанки? Скорее всего — нет, после бойни в московском дворе они бы не отпустили женщину, взяли бы обязательно, значит, сейчас она в относительной безопасности. И Волков принял единственно возможное решение: