Вредная профессия - Олег Дивов

– Спасибо, конечно, но… Надоело пиндосам служить. Заведу лучше пасеку, медовуху буду гнать. Вы в гости приедете.

– Ты не пиндосам, а Родине служишь! – заявил подполковник твердо. – Как говаривал товарищ Сталин, Гитлеры приходят и уходят, а русские остаются.

– М-да… – сказал Иванов. И больше ничего не сказал.

Стояло ясное утро. Солнце все выше поднималось над Москвой. Иванов курил, пуская дым в небо. Криворучко неодобрительно щурился на торчащую из-за Кольцевой дороги бетонную иглу Останкинского минарета.

Моргенштерн издал неясный звук, пытаясь привлечь внимание.

– Что тебе? – спросил Криворучко. – Жрать охота? Увы, совсем ничего не осталось.

– В связи со сложившейся кризисной ситуацией командование дает приказ отступить для проведения консультаций и перегруппировки сил! – объявил переводчик.

– Ну и отступай, – добродушно согласился Криворучко.

Советник прицепил на пояс рацию, убрал переводчик в карман и короткими перебежками ускакал в хвост колонны, к своему «Хаммеру».

– Пиндос, – совершенно без выражения сказал подполковник.

Подумал и добавил:

– Вот ведь послал нам бог дурака. Уж и кормить его перестали, вторую неделю сухпаем давится, а все никак не поумнеет.

Подошли бойцы, начали собирать со стола.

– Слушай приказ, – сообщил подполковник, ни на кого не глядя. – С этой минуты пиндосу кофе ни грамма. Довести всему личному составу.

– Есть.

Бойцы забрали посуду, подхватили стол и удалились.

– Эй! – крикнул подполковник вдогонку. – А узнаю, что кто-то дал пиндосу туалетной бумаги, – разжалую и посажу!

Иванов встал, потянулся, забрался на танк и сказал в люк:

– Завтракать идите.

Из машины полезли заспанные танкисты.

Иванов оглянулся на Москву, посмотрел на Криворучко.

– Ну так что? – спросил он. – Развернем лагерь прямо здесь?

Криворучко закинул ногу на ногу, почесал серую щетину на подбородке и произнес:

– …И назовут это позже «Стояние на реке Москве». Ты готов войти в историю, лейтенант?

– Вляпаться в историю не готов, – быстро ответил Иванов. – А войти – всегда пожалуйста.

Подполковник встал и принялся расхаживать туда-сюда поперек шоссе.

– Русские! – позвали из-за баррикады. – Ну чего вы тут застряли? Почему не отступаете?

Криворучко покосился на лейтенанта.

– Пиндос настучал, – сказал тот. – Зуб даю.

Подполковник заложил руки за спину и хмуро уставился на баррикаду.

– Водки подарим ящик! – крикнули оттуда. – На посошок!

Подполковник щелкнул пальцами. Лейтенант быстро протянул ему мегафон.

– Ну два ящика! – надрывались за баррикадой. – Больше нету, мамой клянусь!

Криворучко задумчиво покачивал мегафоном.

– Два с половиной ящика! Больше точно нету! Только уезжайте уже, Христа ради!

Иванов на башне обидно захохотал.

– Чего-то не нравится мне «Стояние на реке Москве», – сказал подполковник. – Не звучит. И скучно будет смотреться в учебниках. Детям неинтересно такое читать.

– Московская битва? – предположил Иванов.

Криворучко поднял мегафон, направил раструб к баррикаде и рявкнул:

– Эй, чурка! Фамилия!!!

– Два с половиной ящика!.. Бригадный генерал Хухуев!

Криворучко опустил мегафон.

– Спасибо, чурка, – сказал он тихонько. Вернул мегафон Иванову и в ответ на его недоуменный взгляд объяснил: – Не бывает таких исторических сражений, чтобы полководец не знал имени своего врага.

Иванов согласно кивнул и сунул мегафон в башенный люк.

Подбежал вестовой.

– Товарищ подполковник! Там пиндос волнуется. Спрашивает, когда поедем.

– Не поедем, – отрезал Криворучко. – Иди скажи начальнику штаба, что после завтрака я назначил войну с чурками. Пусть готовит приказ. Да, особо отметь – пиндосу об этом знать необязательно.

– Есть! – вестовой просиял лицом и убежал с такой скоростью, что над асфальтом поднялась пыль.

– Гляди, лейтенант, – сказал Криворучко, – как солдат войне радуется. А ты увольняться хочешь.

Иванов опять закурил, смял в кулаке пустую сигаретную пачку и швырнул ее на обочину.

– Может, я передумал.

Из-за баррикады кто-то махал белой тряпкой.

– Московская битва… – мечтательно протянул лейтенант.

– Водки! Два с половиной ящика! – орали за баррикадой. – И бабу! Хотите бабу, русские?! Баба хорошая, не пожалеете!

Криворучко недобро рассмеялся.

– Нет, лейтенант, не битва.

Иванов ждал продолжения. И подполковник сказал:

– Московское побоище.

Солнце поднималось все выше в безоблачное небо над древним русским городом.

2006 г.