Русич. Последняя битва - Андрей Посняков

– Спасибо, достаточно… – наконец перебил он. – Какое сегодня число?

– Двадцать пятое.

– Ждите.

Раничев вышел на улицу, как был, в рыцарском стеганом гамбизоне с затертым гербом. И даже не сомневался, что поступает правильно. А как же! Мужчина должен доводить до конца начатое дело!

– Ва мелиск…

Вспышка!

И приглушенный свет.

Холл. Лестница, устланная красным ковром. Резная тяжелая дверь. Горящий светильник. Умирающая старуха на взбитой перине.

– Вы не спите, графиня?

– О, господи! Кто вы? Я сейчас позову…

– Не стоит, госпожа Кучум-Карагеева… Вот, посмотрите! – Раничев вытянул руку с перстнями. – Сравните, они точно такие же, как и ваш!

– Вы явились за ним? Вы большевик?

– Ни то, ни другое.

– Тогда зачем же?

– Ваша внучка…

– Что-о?

– У вас есть доверенное лицо?

– Д-да… один молодой адвокат.

– Надеюсь, из солидной конторы?

– О, да.

– Впишите в завещание один странный пункт.

– Странный?

– Да, он покажется вам странным. Пусть ваш поверенный… или его наследники-компаньоны раздобудут каким угодно образом рекомендательные письма к капитану шведского грузового судна «Густав-Адольф».

– Как зовут капитана?

– Не знаю… Сейчас он, скорее всего, еще не капитан. И может быть, даже не построено само судно.

– Вы говорите загадками…

– Хорошо еще не сказали, что я сумасшедший.

– Я видела сумасшедших. Вы совсем не такой. – Графиня покачала головой. – И почему-то совсем не похожи на жулика. И эти перстни… Откуда они у вас? Я думала, есть только один, фамильный…

– Надо торопиться, мадам, – озаботился Раничев. – Дело идет о жизни и смерти.

– Даже так?

– Именно. Так слушайте дальше: пусть ваш поверенный раздобудет эти письма, скажем, году в сорок втором – сорок третьем…

– Когда?!

– Письма на имя фрау Марты Майер…

– Марта?! Да, ее именно так зовут. Как раз сегодня мы и должны встретиться! Я уже послала Карла!

– Ваш поверенный передаст их по адресу: Кенигсберг… – Иван назвал улицу и номер дома. – Ночью, утром, в крайнем случае – днем, двадцать пятого июля тысяча девятьсот сорок четвертого года. Все запомнили? Может быть, записать?

– Не трудитесь. – Графиня неожиданно улыбнулась. – Несмотря на возраст, у меня все еще хорошая память. И склонность к авантюризму, как вы, наверное, уже заметили… Это наше фамильное… Вот только здоровье, увы…

С улицы послышался шум подъехавшего автомобиля. Хлопнула дверь.

– Ну. – Раничев быстро поднялся. – Пожалуй, пора. Прощайте, дорогая графиня. – Он поцеловал старухе руку и быстро вышел за дверь.

По лестнице уже поднимались – маленькая красивая девочка с большими голубыми глазами и молодой человек, при галстуке, в дорогом темно-сером костюме. Иван поспешно спрятался за портьеру.

– Немножко подожди здесь, Марта. Я доложу…

Негромко постучав, мужчина исчез за дверью.

Раничев поспешно покинул свое убежище, громко чихнул – пыль, куда только прислуга смотрит? – и, подмигнув малышке, спустился по лестнице вниз.

– Ва мелиск…

– Ну вот. – Вернувшись в дом, Иван вольготно развалился на диване. – Теперь остается ждать.

– Чего ждать? – Марта нервно вздохнула и посмотрела на детей. – Мальчики, вы бы переоделись, особенно ты, Герхард… Эрих, ты в порядке?

– Вполне… Ну сволочи эти…

На улице у ограды мягко становилась машина. Раничев откинул штору – дорогой темно-серый автомобиль с поднятым верхом. «Вандерер» или «Мерседес»…

– «Хорьх», – глянув в окно, тихо сказал один из близнецов… ага, Герхард… так ведь и не успел переодеться. – «Хорьх».

В дверь позвонили.

– Да-да, – напряженно произнесла Марта.

Иван на всякий случай положил руку на меч.

– Могу я войти?

– О да, конечно.

– Фрау Марта Майер? – Пожилой седоусый человек в дорогом сером плаще снял шляпу и слегка наклонил голову.

– Да, это я. С кем имею честь?

Седоусый неожиданно улыбнулся:

– Шульце. Карл Шульце, адвокат и поверенный вашей бабушки. Да вы, верно, меня еще помните, фрау Майер?

– Боже! Как я могу забыть? Проходите, дорогой герр Шульце… Кофе?

Марта смотрела на гостя округлившимися от удивления глазами. Точно так же глядел на него и Герхард.

– Нет, некогда. «Густав-Адольф» уходит через час. Видите ли, ваша бабушка составила очень странное завещание… Я привез одно рекомендательное письмо… Всю жизнь думал – блажь, но понимаете, наша контора этим и славится, вернее, славилась… желание клиента – закон… А вот теперь я вижу, это письмо может пригодиться, весьма, весьма пригодиться. И не только вам! Видите ли, фрау Майер… у меня есть одна просьба… не знаю, имею ли я право просить…

– Говорите же, герр Шульце!

– Видите ли, мой старый приятель, Густав Ленц, он раньше служил следователем, но… В общем, я бы хотел подняться на шведский корабль вместе с вами. Мог бы, конечно, выбрать и другой пароход… но думаю, больше не стоит ждать.

– Так в чем же дело? Поднимитесь.

– И вы, фрау Марта, представите меня капитану… скажем, как вашего личного юриста… Тем более, что это почти так и есть. Договорились?

– Договорились, герр Шульце.

– Ну тогда в путь. И пусть Господь даст нам силы.

В шикарный автомобиль адвоката уместились все – Марта с сыновьями и Раничев с Саввой. Савва, кстати, воспринимал все на редкость спокойно – видать, никак не мог поверить в свое везение. Да и нервов, признаться, никаких уже не было. То чуть голову не отрубили, то – отрубили, но, слава богу, не ему.

Счастливо миновав все патрули – похоже, в городе многие хорошо знали герра Шульце, – машина быстро въехала в порт.

– А пропуск? – удивился Герхард, глядя, как часовой поднимал шлагбаум. – Почему он не спросил пропуск?

– Вот мой пропуск! – Повернувшись, адвокат показал золотой нацистский значок, сверкавший на лацкане пиджака. – Я, слава богу, обслуживал все их начальство. И в самых щекотливых делах! Кстати, имеется и пропуск… Даже ночной. До сих пор помогало… До сих пор… Боже, какая же сволочь донесла? Или это не донос, а интриги?

Герхард осторожно тронул юриста за плечо:

– Вон и пароход, герр Шульце. «Густав-Адольф»?