Глаза из серебра - Майкл Стэкпол

«Разве мне было предназначено когда-нибудь оказаться здесь? – спрашивал себя Урия, уже не первый раз с тех пор, как он и Кидд покинули горы Гимлан.

Через горы пробираться было трудно – и для души, и для тела. Не говоря на языке проводников, он общался с ними самыми примитивными жестами. – Я так мало знаю, и ясно – не такой помощник нужен Кидду в поисках приключений. И Робин, и любой другой были бы тут уместнее».

На границе Дрангианы проводники повернули назад и отправились домой. Урии было жаль терять их: они ведь отыскивали стоянки для лагеря, добывали воду, собирали топливо для костра, присматривали за конями и готовили еду. Они научили его кое-каким правилам выживания в этой местности, и когда без них Урия и Кидд сбились с пути, пища и выбор места для ночлега превратились в такую проблему, что теперь полет на «Горностае» вспоминался ему как роскошь.

Урия подбросил в костер еще хворосту, чтобы хоть как-то защититься от вечерней прохлады. Тропа, ведущая на север, к Гелансаджару, шла вниз с гор Гимлан и перевала Варата, но на высокогорье Дрангианы воздух был еще разреженный и ночи холодные. Но больше, чем холод, удручало Урию открытие, что в разреженном воздухе он теряет выносливость. Ему приходилось выполнять работу за двоих, а у него хватало сил работать только за полчеловека.

Мысль о его неспособности быть на уровне физических требований постоянно вертелась в его голове, и его стал преследовать вопрос – кто же он есть. Он понял, что даже он не мог бы жить в соответствии со своими прежними высокими требованиями, что он оказался на пределе и даже за пределом. Раньше Урия никогда не бывал в таком положении, когда у него что-то не получалось, и сомнение в себе было для него ощущением новым и пугающим.

«Я раз и навсегда создал образ себя и врос в него, а теперь он рассыпается. А если совсем пропадет, что останется от меня?»

Он обернулся назад: Кидд сидел, прислонившись к большой скале, его пятки болтались над трещиной. Завернувшись в черное шерстяное одеяло, старик молча уставился в пространство. Поднимающийся вечерний бриз ерошил его седые волосы, но Кидд этого, казалось, не замечал. Неподвижный и в сумраке незаметный, он казался таким же безжизненным, как камень.

«Кидд вроде и не замечает трудностей. У него есть цель, и она его поддерживает».

Молодой человек задрожал, не столько от холода, сколько от страха, и начал рыться в седельных сумках в поисках еды. После того, как проводники их оставили, Кидд не жаловался на скорость перемещения, но Урия знал, что Кидд хотел бы ехать быстрее.

«Столько уже проехали, а он не выражает нетерпения!»

– Полковник, вы хотите мясо сухим или вам сварить?

– Вообще-то я не хочу есть.

– Сэр, вам надо поесть. Вы уже совсем дошли, вы просто не видите… – Урия закрыл рукой рот. – Ой, простите, сэр, я не хотел…

– Ладно, не волнуйтесь, я все понимаю. – Кидд покачал головой. – Думайте о себе, со мной все в порядке.

– Я ведь могу сварить вам вместе со своим, – заулыбался Урия. – Бульон нам обоим будет кстати, а сваренное мясо жевать легче.

– Это было бы так, Урия. – Кидд вздрогнул и завернулся поплотнее в одеяло. – Но ваши труды будут напрасны. Никто из нас сегодня не поест.

Желудок Урии заворчал, протестуя.

– Вы что хотите сказать?

– Сегодня конец путешествия. – Старик поморгал своими серебряными глазами. – Сегодня явится Дост.

– Что? – Урия встал и начал оглядываться. – Ничего не вижу, ничего не слышу. Вы откуда знаете?

– Знаю.

Урия услышал, как погрустнел голос Кидда.

– Вы сейчас подумали, что теперь будет? Правы вы были или нет? – Молодой человек подбросил в костер большой обломок дерева и наблюдал, как искры вихрем уносятся в небо. – Не понимаю, как вы можете быть таким спокойным.

– Я не спокоен, Урия, я просто размышляю. Я позволил себе вообразить, какой могла бы стать моя жизнь, если бы я сделал другой выбор. – Кидд качал головой. – Это праздное занятие, я, по сути, не должен был доставлять себе этого удовольствия.

– Какой же в этом вред, сэр? Если бы вы не сделали своего выбора, взяв меня в помощники, я подозреваю, что брат меня заставил бы обручиться с кем-то уже сейчас. – Урия вздохнул и отстегнул лямки мешка с провизией. – Не знаю, насколько мне бы это понравилось. Сейчас был бы, конечно, в тепле и на лучшей кровати.

– И с невестой интереснее, чем со мной, как мне кажется, – улыбнулся Кидд.

– Может быть, но ведь это выбор брата. А лично я выбрал бы такую, которая была бы готова оказаться со мной здесь.

– Кто-то, достойный ваших высоких идеалов, Урия?

– Да, сэр. – Урия позволил себе немного посмеяться. – Если бы для вас обстоятельства обернулись по-другому, полковник, вы бы сейчас были женаты?

– Вы ведь знаете, что жрец Волка имеет право жениться. – Кидд подтянул колени к груди и свернулся плотным комком. – Я думаю, женился бы к этому времени, но вот глаза…

В голосе Кидда Урии послышалась тоска, и Урия взглянул на него:

– Какая она была, сэр?

– Вы допускаете, кадет, что кто-то был. – Старик обвел глазами окрестность, глаза бледно отражали свет звезд. – И в данном случае ваше допущение правильно.

– Вы ее встретили в Лескаре, сэр? Как принц Тревелин свою Рочел?

– Нет, позже, но она была очень похожа на Рочел в некоторых отношениях. Была умна и готова взять на себя ответственность за многое. Любопытна, но обладала здравым смыслом. Своим смехом могла развеселить самых мрачных. Хотя я с ней никогда не был мрачным. Я действительно хотел и собирался взять ее в жены после войны, но… – Кидд закрыл глаза.

– Похоже, это была чудесная женщина, сэр, – Урия пожал плечами. – Но все же слепой муж – это обуза. Вы не можете ее осуждать за то, что она не захотела взвалить на себя ответственность, по крайней мере, пока она не пришла в себя от такого удара.