Черновик - Сергей Лукьяненко

Если верить Борхесу, то все сюжеты, а значит, и все событияв мире легко свести к четырем: поход за сокровищем, осада или оборона крепостии возвращение домой и самоубийство Бога. Впрочем, про самоубийство Богачастенько забывают, да и оставшиеся три золотых сюжета ехидно сводят к историямпро «любовь», «индейцев» и «Новый год». Вряд ли Борхес стал бы с ними спорить,ведь любовь — это и есть поход за сокровищем, воинственные «индейцы» и сражениеза крепость связаны неразрывно, ну а что может сравниться с праздником Новогогода? Только возвращение домой. Что до самоубийства Бога, то современные божкик таким жестам не склонны.

В хорошей истории все три сюжета следуют один за другим попорядку. Одиссей отправляется за сокровищами, осаждает Трою и плывет домой. Иван-Царевичедет за молодильными яблоками, обворовывает замок Кащея и возвращается кбатюшке. Волк поочередно осаждает три поросячьих дома и с позором бежитвосвояси.

Мои походы за сокровищами явно вели к обороне крепости. Воттолько шансов вернуться домой у меня не было.

Возле башни нас никто не ждал. Я первым делом проверил вседвери. Поднялся на второй этаж и посмотрел из окон.

Тишина. Безлюдье.

— Все в порядке? — спросила Настя.

— Твоими стараниями… — не удержался я. — И к чему мы пришли?Я же сразу предлагал — отправимся ко мне. Только теперь на мне висит драка сполицейским!

— На нас висит.

Я только рукой махнул. Достал телефон, набрал номер Коти.Ждать пришлось долго, и неудивительно — время близилось к полуночи.

— Да? — недовольно отозвался Котя.

— Это Кирилл. Настя у меня.

— Какая Настя? Которая записку…

— Да. За ней приходил полицейский-функционал. Я ее отбил ипривез к себе.

— Ты побил полицейского? — восхитился Котя. — Круто!

— Круче некуда. В любой момент за мной могут прийти.

— Ну, вряд ли, — предположил Котя. — Вряд ли в такойситуации они станут действовать, не подумав хорошенько.

— Могут прийти и к тебе.

— Я-то тут при чем?

— Ты предоставляешь убежище Иллан. Думаю, она их интересуетне меньше Насти.

Котя засопел. Спросил:

— И что предлагаешь? Уехать?

— Может быть. Или приезжайте ко мне. В башне я, наверное,сумею вас защитить. Даже от полицейского. Спроси Иллан, она должна лучше в этомразбираться.

— Сейчас…

Некоторое время в трубке царила тишина. Я ждал, прижимая ееплечом к уху, и смотрел на Настю. Она стояла у окна, выходящего в Аркан. Словнопочувствовав мой взгляд, повернулась:

— Это и есть Земля-один?

— Да.

— Красиво. Там телевышка вдалеке…

— Останкинская. Точно как наша. Видимо, сочли ее удачнойпостройкой.

— Зачем им все это? — неожиданно сказала Настя. — Если у нихтак все здорово, если они такие могущественные… Могли бы жить по-человечески.Дружить с нами, а не эксплуатировать.

Я вдруг понял, какая она все-таки еще девчонка…

— Настя, по-человечески — это и значит эксплуатировать. Ксожалению.

— Так не должно быть.

— Но так есть.

— Мы обязательно должны их победить!

Я засмеялся:

— Победить? А для этого придется эксплуатировать другихлюдей. Посылать на смерть. Нарушить все планы тех, с Земли-один. Если тыпобедишь, то и оглянуться не успеешь, как все поменяется местами. И уже другаядевочка, с Земли-один, будет говорить: «Зачем они нам мешают жить, этонеправильно!»