Все демоны. Pandemonium - Олег Угрюмов

Такангор с раннего детства терпеть не мог объясняться с родственниками и друзьями пострадавших на животрепещущие темы «да как же так?», «за что?» и «почему?». Заинтересованным лицам иногда сложно втолковать простейшие вещи. И Малакбел сразу стал ему люб, потому что, глядя на него, всем было ясно, за что, почему и как же так.

Теперь, много лет спустя после битвы в Липолесье, когда в моду вошли витражи, посуда и кафель с изображением адских тварей, всякий художник изощряется как может, пытаясь переплюнуть коллег изобразительной силой своих шедевров. Скажем сразу: ни одному из них недостало воображения хотя бы приблизительно передать те ужас и отвращение, которые внушал облик Малакбела Кровавого.

Сеятель Смерти и сам выглядел как существо, слепленное из сотен разнообразных скелетов. Ни пяди живой плоти не было на его теле. Десятки уродливых черепов таращились на врага черными пустыми глазницами. Десятки костлявых рук и лап тянулись к противнику. Сотни смертоносных когтей со свистом разрезали воздух. Сотни клыков обнажались в кривых усмешках. Тысячи шипов и колючек встопорщились на выдубленной временем шкуре.

Как сказал по этому поводу беспощадный лауреат Пухлицерской премии, Малакбел был похож на дурно воспитанный, злобный кактус-переросток. (За что и судился впоследствии с Кровавым на очередном Бесстрашном Суде за клевету и очернение личности и выиграл процесс, ибо все без исключения судьи признали словесный портрет безукоризненно точным. На время судебного разбирательства и без того немаленький тираж «Сижу в дупле» вырос почти втрое, а Бургежа на две недели стал самой популярной личностью Тиронги, обойдя всех красавиц Булли-Толли и нового чемпиона Кровавой паялпы.)

Сам факт появления Малакбела уже несказанно обрадовал адские войска. Князь Тьмы милостиво ощерился ему со своего трона, а довольный герольд быстро прощебетал все его регалии и убрался восвояси, чтобы не мешать поединщикам.

Поединок обещал быть коротким и свирепым, и это ясно понимали обе воюющие стороны. Даже самые ярые поклонники таланта генерала Топотана считали, что лучшей тактикой для минотавра в этом бою станет паническое бегство.

Обычно Такангор представлялся Зелгу легендарным великаном, но сейчас, рядом с Малакбелом, минотавр смотрелся более чем скромно. Он едва доходил до локтя огромному демону, который стоял посреди равнины, широко расставив костистые серые лапы с добрым десятком сочленений. Мало того, он, демон, опирался сразу на три мощных хвоста, каждый из которых более всего походил на гигантскую пилу. В десятках рук адский генерал держал секиры, мечи и дротики; десятки лап заканчивались кинжальной остроты когтями. И фамильный боевой топорик Топотанов выглядел сейчас неубедительно.

Кассар прерывисто вздохнул, вспомнив слова Уэрта да Таванеля: «Вероятнее всего, милорд Такангор не переживет поединка со своим противником. Ибо его противник по определению непобедим, и не смертному, пускай и могучему минотавру спорить с ним на равных».

Права была каторжная душа, ох как права.

— Я предлагал принести жертву! — встрял Мардамон. — Так что ко мне никаких претензий.

— И что бы изменила эта ваша жертва? — спросил Кехертус, нервно плетя очередное кружево.

— Чистая совесть еще никому и никогда не мешала.

— А что-то более полезное от этих ваших жертвоприношений случается?

— И я не шатался бы без дела по полю битвы.

Тут осенило незримого дядю Гигапонта.

— Дядя Гигапонт спрашивает, почему бы вам самостоятельно не приискать достойную жертву в рядах наших врагов? — перевел Кехертус.

— А ведь он гений — ваш дядя! — восхитился жрец. — Ну что, пошел я, наверное, без лишних слов. Жертвы, они, знаете, ждать не любят. Все время норовят куда-нибудь смыться.

Дядя Гигапонт заметил племяннику, что в этом смысле он полностью солидарен с жертвами.

Наверное, еще немного — и Зелг бы сорвался с места с криком «Отмените поединок!», но Такангор опередил его. Не то почуял неладное, не то вдоволь налюбовался отвратительным зрелищем и решил положить конец этому безобразию.

Гладиатор принимает решения на арене.

Древнеримская пословица

Он закрутил в руках свой топор и приветливо уточнил:

— Чего ждем?

Со свистом, рычанием и визгом Малакбел обрушился на своего противника. Первый удар был нанесен с такой силой, что две или три конечности генерала по локти увязли в мягкой земле равнины, а пилообразный хвост раскрошил глыбу известняка. Один из черепов, росших прямо из серого бронированного бока демона, клацнул зубами в воздухе буквально в дюйме от тщательно напомаженной кисточки, чем окончательно рассердил Такангора. Он элегантно уклонился в сторону и нанес ловкий удар, отрубив несколько когтистых лап.

Это порадовало группу поддержки, но общей картины не изменило.

— Сгинь, жалкий смертный! — загрохотал Малакбел, как и все демоны, склонный к драматическим эффектам.

— Ага теперь! — лаконично отвечал минотавр, радуясь универсальности любимой фразы.

— Сокрушу! — взвыл Кровавый.

Его хвосты вспахивали на равнине глубокие рваные борозды и вырывали огромные комья земли вместе с травой. Руки наносили удар за ударом, и каждый из них должен был стать смертельным, но Такангор легко уклонялся от выпадов или принимал их на рукоять своего боевого топорика. И вот что удивительно — наблюдателям с обеих сторон начинало казаться, что сокрушительная мощь Малакбела не только не пугает, но в какой-то мере даже забавляет славного кассарийского генерала. Удар, способный свалить с лап крупного василиска, он парировал глазом не моргнув и даже пошел в наступление. Демон заметно растерялся, Князь Тьмы занервничал и слегка задымился, Зелг успокоился, а Гуго ди Гампакорта заинтересовался.

— Я уже говорил тебе, что этот бычок силен необычайно. Как-то даже не по-минотаврски силен, если ты понимаешь, о чем я, — обратился он к Мадарьяге, который следил за боем с таким усиленным вниманием, что его острые уши стали торчком, а желтые глаза сузились до крохотных щелочек, сверкающих золотом.

— Говорил, говорил, — подтвердил вампир. — Да я и сам знаю.

— А вот Борромель считает, что мы являемся свидетелями чрезвычайного, невероятного происшествия. Ибо на его памяти только Павшие Лорды могли с такой легкостью противостоять демону высшего ранга. Ведь это не экой какой-нибудь, хотя и с экоем обычному смертному не тягаться. Это лорд Малакбел Кровавый, а не хвост собачий. Он одних только поверженных богов считает десятками.

— Простите, господа, — придвинулся к ним Зелг, не сводивший изумленного взгляда с равнины, на которой кипел равный бой. — Мне послышалось, вы упомянули Павших Лордов.

— Так, к слову пришлось, — небрежно ответил Гампакорта, чувствительно сдавливая локоть вампиру, который как раз собрался просветить Кассара на предмет интересующей его беседы. — Я сказал Мадарьяге, что ваш… что наш бычок силен, как Павший Лорд.