Теория катастрофы - Ник. Горькавый

— Уж очень он… фантастический. Мы, конечно, не просили вас разработать двигатели, но, тем не менее, ожидали, что вы останетесь в рамках реалистичного дизайна, который можно будет превратить в настоящий проект в течение ближайших лет…

— А чей проект выиграл? — расстроенно спросил Тмин-Дракон.

— Извините, это наш маленький секрет… — загадочно улыбнулся космонавт. — Клянусь всеми спиралями M31, я не могу раскрыть его до объявления официальных итогов конкурса! Скажу только, что моим личным фаворитом стал очень милый дизайн вращающейся многоярусной оранжереи-сада…

— А как они обошли проблему встречной радиации? — спросила Изабелла.

— И ресурсов? — добавил какой-то гоблин.

— Их проект, конечно, не разрешил всех трудностей межзвёздного полёта, — ещё шире улыбнулся Граффин, — но, честно говоря, никто и не ждал от школьников реального прорыва в столь сложных задачах… Конкурс носил скорее пропагандистский характер и в этом смысле превзошёл наши ожидания — мы получили более восьмидесяти проектов и отличное освещение в прессе.

— Обычное взрослое враньё… — крикнул кто-то. — Нам говорили одно, а в голове держали другое…

Директор Милич строго посмотрел в сторону выкрикнувшего.

— Кто-нибудь из жюри поддержал «Двойную комету»? — спросил Мин-Дракон.

— Извините, это снова наш маленький секрет! — продолжал сиять президент фонда «Межзвёздная инициатива».

Зал продолжал разочарованно гудеть, а лица «Веганских гоблинов» были мрачнее тучи. Какие-нибудь никчёмные сады получат премию!

Неожиданно вперёд выступила Никки, взмахом руки остановила шум и звонко сказала:

— Гринвич-Центр готов купить дизайн межзвёздного корабля, разработанного студентами Колледжа, за миллион долларов!

В зале на секунду воцарилась тишина, а она потом взорвалась ликующими криками и аплодисментами. В крики «гип-гип-ура!» и «банзай!» вплеталось непонятное «мазератти! мазератти!».

— «Веганские гоблины» — все согласны?

Никки и Робби осмотрели зал и, соблюдая юридические формальности, аккуратно зафиксировали энергичные кивки всех участников команды. После чего королева-именинница продолжила:

— Более того, Гринвич-Центр считает предложенную идею корабля столь ценной, что выплачивает премию в семь с половиной миллионов долларов…

Никки сделала расчётливую паузу, и зал замер, не дыша. «Семь с половиной миллионов золотых долларов» — это была самая часто упоминаемая денежная сумма в разговорах эйнштейнианцев. О-хо-хо… полная стоимость обучения в Колледже — деньги, которые многие родители студентов получали, закладывая всю семейную недвижимость и залезая в пожизненные долги к хищным банкам.

— …каждому из пятнадцати студентов, участников проекта «Веганские гоблины»!

Что тут началось в зале! Перо бессильно описать.

Директор взволнованно привстал, глядя на Никки, хотел что-то сказать, но, посмотрев на бушующее вокруг море эмоций, махнул рукой и опустился в кресло.

Минут через пять уровень шума упал до каких-то пары сотен децибел, и мощные динамики уже могли его перекричать. Тогда президент фонда «Межзвёздная инициатива» с кривой усмешкой сказал в микрофон:

— Мисс Гринвич, вы — богатый человек и можете заниматься благотворительностью. Но не стоит маскировать её под реальную заинтересованность — этим вы внушаете участникам проекта ложное впечатление об их фантастической идее…

— Бу-у… — рассерженно отреагировал зал.

Никки пожала плечами и спросила в пространство:

— Робби, что ты думаешь о покупке прав на дизайн двойного корабля?

— Лучшая твоя сделка, Никки, — сразу отреагировал кибердруг. — В следующие тридцать лет ты ничего не получишь за свою инвестицию в сто тринадцать с половиной миллионов. Зато с вероятностью двух сигма в следующие пятьдесят лет доходы от купленного патента составят пятьдесят миллиардов. За сто лет эта сделка принесёт твоей династии два триллиона. С вероятностью одной сигма, точнее сказать не могу.

Зал просто онемел.

— Чем хороши династии… — задумчиво сказала Никки в потрясённой тишине, — они могут оперировать долгими периодами, а не сроками до выборов или до пенсии.

Бывший космонавт Граффин, которому осталось до пенсионного возраста совсем немного, покраснел и выкрикнул:

— Где же вы возьмёте двигатели для таких гигантских кораблей?!

— Извините, а это — наш маленький секрет! — без улыбки сказала юная королева.

Формальная часть королевского приёма закончилась; приглашённые почтенные гости разъехались, а молодёжь осталась — наконец-то! — без помех повеселиться и потанцевать.

Вольдемар развлёк всех фейерверком, составив из огней яркую мысль Артура Кларка:

«Только тупицы останутся на Земле — истинный гений расцветёт лишь в космическом пространстве».

Студенты танцевали, закусывали и болтали с приезжими гостями и друзьями из других Орденов.

Группа Сов остановилась отдышаться от танцев.

— Жюльен, как ты меня находишь? Правда, оригинальная расцветка? — приятельски хвасталась Роми спектрально-переливчатым коротким платьем.

— Клянусь копчиком Венеры, ты похожа на слово «красное», написанное зелёным цветом!

Разговор вращался вокруг выбора профессий.

— Слышали про Советника пятого уровня? — спросила Самар. — Это программа для выбора профессий, которая стала учитывать информацию о твоём генотипе. Охотники за головами и фирмы-наниматели активно её используют.

— Это нарушает закон о генетическом равноправии.

— Как говорит Эксмин — равноправие не обеспечивает равенства. А работодателей волнуют не твои права, а твои возможности.

— Эксмин — просто душка!

— А я и половины не понимаю из того, что он вещает…

— Ну так он и не скрывает, что говорит для умных.

— Если интеллект будет выводиться из генотипа, то он станет печатью на лбу. Жюльен, что ты думаешь об этом?

— Я против геноклейма, я — за ассортативные союзы когнитивных элит.

Жюльена тоже понимали далеко не всегда, но его это мало волновало. Обаятельному юноше легко прощали интеллект, примечательный даже среди Сов.

Красивая, с тонкой фигурой и в розовом платье, Кристина Снайдер из Ордена Оленей отшучивалась от друзей, подтрунивающих по поводу её успехов в драконоборчестве — воинственном спорте, популярном чаще всего среди Леопардов:

— Даже Олень в невыносимых условиях становится Леопардом. Когда стоишь перед огромной зверюгой, то деваться некуда — приходится отбиваться изо всех сил…

В другой компании Степан-Дракон — клетчатый ковбой от «Бёрберри» — рассказывал: