Как не потерять работу - Галина Львовна Романова

Устроившись возле камина, я выпил и рассудил трезво.

Не надо считать меня розовым и пушистым. Я — некромант, и поднимать мертвых, беседуя с духами и сражаясь с упырями, — моя работа. В прежние времена некромантов боялись и уважали. Их было не так много, как сейчас, и они занимались немного не тем, чему всю жизнь посвятил мэтр Куббик и чем собирался заниматься я. Скорее, эти люди больше походили на приснопамятного Йожа Беллу — тайно, в уединении проводили эксперименты и — да-да! — расправлялись с врагами. Прошло время, совместные усилия инквизиторов и общественного мнения, а также прогресс изменили, так сказать, профиль современного некроманта. И ничего удивительного, что столкновение с представителями «старой школы» могло кое-кого шокировать. Родись я лет на пятьдесят — семьдесят пораньше, я бы стал точно таким же, как мэтр Белла, или вовсе не стал бы некромантом. А значит, особо осуждать коллегу не имел права.

Сказать правду, имя — Дарин! — не давало мне покоя. Мэтр Белла сделал все, чтобы уничтожить улики. Наверняка в доме нет ни одного намека на то, кем был этот человек на самом деле, что их связывало и из-за чего они стали врагами. Одно ясно — некромант задумал расправиться с противником давно, — книга была взята им в библиотеке несколько лет назад. Видимо, он готовился, искал информацию — то есть все продумал… Нет, не буду заниматься этим делом всерьез! Меньше знаешь — крепче спишь. Даже доносить в инквизицию не стану — мне своих хлопот больше чем достаточно.

«А ты трус!»

Внутренний голос возник в сознании внезапно.

— Ты оп-пять? — икнул я.

«Не опять, а снова! Что думаешь делать?»

— Н-ничего! Изыди!

Голос обиделся и замолчал, а я поспешно заткнул бочонок пробкой и пинком откатил в дальний угол. Надо бросать пить. А то уже с внутренними голосами спорить начинаю, а там до раздвоения личности недалеко.

Впрочем, просто так сидеть было скучно, и я вернулся в библиотеку — перебирать отложенные книги. Но не успел как следует увлечься этим занятием, как внизу послышался какой-то шум. Хлопнула дверь, протопали чьи-то шаги.

— Эй! Кто-нибудь дома?

От неожиданности я уронил толстый том, который держал на весу. Неужели вернулся мэтр Белла? Скорее все убрать! Главное, распихать книги по полкам так, чтобы он не сразу понял, что я тут шарил. Ежели что — скажу, что читать люблю! Ох, только бы не…

— Э-эй… мэтр? Как вас там?

Торопливо сунув последнюю книгу на место, выскочил из библиотеки и кинулся вниз по лестнице:

— Вот он я!

— Ох!

На мое счастье, это был не мэтр Белла. Снизу вверх на меня смотрел мой коллега с кладбища, мэтр Дубин Твист.

— Это вы? — с некоторым облегчением поинтересовался он.

— Ну… э-э… я. А что? — Всего седмицу или около того назад мы с мэтром Твистом расстались не слишком тепло. Я был более чем уверен, что он больше не захочет меня видеть и слышать, и нате вам — сам пришел!

— Вы-то мне и нужны!

— Я? — Мне показалось, что я ослышался. — Но, помнится, во время нашей первой и последней встречи вы утверждали другое!

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — категорично высказался некромант, махнув рукой. — Вы должны мне помочь.

— А ваш помощник? Он куда делся?

— Проблема как раз в нем. — Мэтр Твист плюхнулся в кресло. — У вас есть гильдейский знак?

— Ну, — я посмотрел на медальон на цепочке, — присутствует, а что?

— А у него нет! Потерял он его, олух! А вы знаете, что такое для некроманта утеря гильдейского знака?

А как же не знать! Это же одновременно и свидетельство об окончании Колледжа, и знак членства в гильдии, которая в случае чего встанет на защиту, и удостоверение личности, и даже что-то вроде рекомендательного письма — дескать, только человек, носящий этот знак на груди, имеет право заниматься данным делом. Знаки строго индивидуальны, надеть на себя чужой — все равно что повесить опознавательную табличку «Авантюрист и самозванец». Кажется, об этом я уже упоминал… А вот утеря этого знака или изъятие всегда означают, что некромант предоставляется сам себе и лишается права заниматься своим ремеслом. Он, конечно, может колдовать — способности-то никто не отнимал! — но оказывается изгоем. Инквизиторы таких ловят в первую очередь, его не принимают на работу, а попытка подделать медальон преследуется по закону. Неважно, при каких обстоятельствах парень потерял медальон.

— А я-то тут при чем? Я медальон не крал, и, когда мы последний раз виделись, он вроде бы как на нем был…

— Так никто вас не обвиняет, коллега! — Некромант даже подпрыгнул в кресле. — Этот недоносок потерял его, когда пытался на кладбище колдовать…

Ага, и это помню. Поднимал сей деятель дух какой-то тетки. Из десяти ошибок допустил минимум шесть. А было бы больше, не вмешайся проходивший мимо я.

— Что-то у него там пошло не так… Племянник это мой, заочно учится, — доверительно сообщил мне коллега. — Разрешал ему самостоятельно по вызовам ездить — надо же опыт нарабатывать! Вот он и отправился на старое кладбище… Вы ведь знаете, что тут, в Добрине, два кладбища — старое и новое? На старом уже полвека никого не хоронят, заросло оно все, сторож спивается, «смертники» — и то стороной обходят. Редко-редко кто из родни приходит могилки проведать. Наш градоправитель вообще решил его в городской парк переделать, чтоб, как в столице, было — все равно место тихое, вечерами там молодежь гулять любит… Вот я и решил, чтоб парень там потренировался немного.

— А он все испортил? — прозорливо догадался я.

— Не то слово — «испортил»! — Некромант покачал головой. — Все кладбище переполошилось. Он оттуда еле ноги унес — и знак гильдейский там где-то и посеял. Кладбище-то надо обратно упокоивать, а мне одному не справиться. Поможете, коллега?

— Э-э… — Я окинул взглядом зал. День подходил к концу, солнце понемногу клонилось к закату и уже просвечивало сквозь листву деревьев оранжевым глазом.

— Готов из своего кошеля заплатить за беспокойство, — по-своему понял мои колебания мэтр Дубин Твист. — Из зарплаты этого олуха вычту! Сколько попросите, столько и получите! Действовать только надо быстро, а иначе дойдет до градоправителя, а там и инквизиция нагрянуть может. Нам оно надо?

Слово «инквизиция» оказалось ключевым. Кивнув, я кинулся собирать вещи.