Мир обретённый - Нил Шустерман

От Джил никаких вестей.

До сих пор в почтовом ящике stopmarynow Алли обнаруживала только спам, поэтому она начала всерьёз беспокоиться. Может быть, Джил вообще не нашла Мэри? Или опять перебежала на другую сторону? Узнать правду было невозможно.

Алли с Кларенсом сидели в баре отеля в Питтсбургском аэропорту. Кларенс выглядел хоть куда в своём новомодном прикиде. Алли находилась в теле стюардессы с роскошными пышными волосами. Куда им направиться дальше они не знали, так же как не знали, что происходит у Мэри и Джил и где сейчас обретаются Ник, Майки и Джикс. Сейчас Алли согласилась бы на любой способ коммуникации, вплоть до тех самых дымовых сигналов, о которых говорила Джил. Даже они были бы лучше, чем совсем ничего.

Всё это время Кларенс служил ей надёжной опорой — хотя в чисто физическом смысле Алли, конечно, не могла опереться на него без риска окончательного уничтожения. Таков был Кларенс: разболтанный и небрежный в том, что касалось заботы о себе самом, он становился настоящим героем, когда возникала угроза чьему-либо благополучию и безопасности.

— Междумир... — признался он Алли. — Всю жизнь перепортил, проклятый! Хуже, чем шрамы, ей-богу! Человек может жить со шрамами, но как жить с тем, чего больше никто, кроме тебя не видит?..

Снаружи, за стеклянной стеной отеля, завыл злой холодный ветер, закружились снежные хлопья. За время своего пребывания в Междумире Алли научилась ценить ощущения, приходящие к ней, когда она обреталась в чужом теле: холод и жару, удобство и неудобство, голод, жажду и даже несварение желудка. После тусклой, безболезненной бесчувственности Междумира всё, что чувствовало живое тело, было для неё благословением.

— Ну, что будем делать? — спросил Кларенс и предложил: — Мы могли бы вернуться в Сан-Антонио и найти жертв операций Милоса, которые не погибли, а остались в коме. Новые скинджекеры наверняка появились после этих происшествий.

— Нет, — решительно отказалась Алли. — Я не хочу лишать жизни всех без разбора. Я должна знать конкретно, кого убирать.

Сказать по правде, частичка существа Алли радовалась отсутствию вестей от Джил. Алли не была уверена, что у неё хватит духу отнять жизнь у совершенно незнакомого человека. Вот Милоса и Лосяру она знала, ей было известно, на какую низость способны эти двое. Но украсть жизнь у того, кого никогда даже не встречал, — дело куда более трудное.

Кларенс вздохнул.

— Ладно. Раз нам всё равно некуда податься... — Он сунул руку в карман и вытащил оттуда клочок бумаги. — Твой приятель Джикс утверждает, что у моей жизни есть какая-то особая цель. А вдруг это вот это самое? — Он протянул бумажку Алли. — Видишь ли, пока ты занималась серьёзными делами, я тут кое-что разведал... ну, ты знаешь, как говорят, на все руки от скуки... Ну и вот...

На бумажке был нацарапан адрес. Больница в Мемфисе, штат Теннесси.

Алли сделала глубокий дрожащий вдох.

— Кто там, в этой больнице, Кларенс?

Живая половина лица Кларенса изобразила нечто похожее на улыбку.

— Ты.

* * *

Алли пыталась выкинуть мысли о возвращении из головы. Вернуться к себе самой, скинджекить своё тело — эти мечты постоянно жили в её сознании. Ей казалось, что они прожгли ей дырку в мозгах. То же самое она ощущала, когда монета оттягивала ей карман, — до тех пор, пока она не отдала её. С той самой минуты, когда Алли узнала, что её тело всё ещё цепляется за жизнь, она не могла отделаться от мысли, что придёт день и она вернётся; но наряду с мечтами о радостном воссоединении души и тела она ощущала страх. Для опасений была веская причина. Её родные уже давно жили своей жизнью, и когда она возвратится, всем придётся нелегко. К тому же она видела Милоса и Лосяру в коме, и это зрелище не добавляло ей энтузиазма. Тело Милоса почти атрофировалось, а Лосяра был практически полностью парализован. Если бы у этих парней и была возможность скинджекить себя самих, с какой стати им это делать? Намного лучше существовать в виде свободного духа, чем быть привязанным к немощной плоти без малейшей надежды на выздоровление!

Но что если с её телом всё обстоит не настолько плохо?

Что если ей удастся просто скользнуть в него и вернуться к прежней жизни?

«Как только ты скинджекишь себя саму, — говорил ей Джикс, — дело сделано. Ты не сможешь освободиться до самой смерти». Если Алли решится на это, пути обратно не будет. Поэтому лучше ей не знать, в каком состоянии её тело, тогда и решать ничего не придётся.