Игра королей - Даниэль Дакар

Теперешняя же ситуация вообще, с точки зрения Кирилла Геннадьевича, была ясна как день. Великая вещь — горизонтальные связи.

После снятия запрета на переговоры офицеры «Москвы», успокоив родных, принялись общаться с коллегами на «Минине». Да и на других кораблях нашлись у кого родственники, у кого свойственники… машина передачи новостей и слухов заработала на всю катушку. Плюс к тому записи с «Москвы» были переданы отнюдь не только СБ и контрразведке. Командующий Экспедиционным флотом получил их, пожалуй, даже раньше. Что в сочетании с воплями того прощелыги-бельтайнца давало неплохую пищу для размышлений. Собирать же и анализировать информацию заслуженный адмирал умел.

Правда, идея запустить «Сапсан» задом наперед все еще вызывала у него скепсис. Но во всем остальном, судя по показаниям очевидцев, придраться было решительно не к чему. А даже если бы и было… победителей не судят. Хотя бывает, что расстреливают. Без суда и следствия. Но здесь явно не тот случай.

Так что еще на борту «Суворова» он заявил, что будет присутствовать при допросе Марии Александровны. Павел Варнавский — неплохой мужик, хоть и контрразведчик — не возражал.

Попробовал бы он, ха! В конце концов, «Москва» приписана к Экспедиционному флоту. Стало быть, для Марии Корсаковой, формально также числящейся в его рядах, именно Кривошеев по всем статьям является старшим командиром.

И уж конечно, отдавать своего офицера на съедение каким-то там ищейкам он не собирался. Не особо даже задумываясь над тем, когда именно она успела стать для него «своей».

Теперь, приняв доклад Аракчеева, он повернулся к главному на данный момент действующему лицу. Подошел почти вплотную, вгляделся, сжал плечи сильными (подковы гнуть не пробовали, господа, но колоду карт разорвать пополам пока еще можем) ладонями:

— Ну, здравствуй, матушка! Здравствуй, голубушка! — и коротко притиснул к черному сукну кителя, к золотым пуговицам и голубым кантам. Слегка отодвинул. — Здравствуй… устала?

— Как последний бобик, — честно призналась она.

— Да уж вижу.

Помолчал немного и продолжил:

— Избавить тебя от допроса не могу, не обессудь. И повременить с ним не получится.

— А мне скрывать нечего, — вызывающе улыбнулась каперанг. Если она и была удивлена, то никак этого не показала и игру приняла мгновенно. — И откладывать ни к чему. Быстрее отбрешусь — быстрее дома буду.

— Молодец.

Кривошеев покосился через плечо. В нескольких метрах от него ледяной глыбой застыл Варнавский. Лицо его было совершенно неподвижно, только глаза переминались с ноги на ногу, нетерпеливо покашливали, тянули, поторапливая, за рукав.

— В общем, так. Сейчас я поприветствую его высочество и подойду. Не начинайте без меня, Павел Иннокентьевич.

— Беседовать с вами буду я, — негромко произнес Варнавский, когда они медленно катили в легком каре туда, где Аракчеевым было выделено помещение для допроса.

— Под «Правдолюбом» беседовать? — холодно поинтересовалась его спутница.

— Да боже сохрани! — Павел Иннокентьевич, пожалуй, попятился бы, если б было куда. — Никаких «Правдолюбов», с какой стати? В конце концов, есть достаточно полные записи. Там, где они стараниями Рудина не полны, сейчас работают специалисты по восстановлению информации.

Судя по сделанным исподтишка наблюдениям Варнавского, сообщение о приведении в порядок записей Марию Александровну нисколько не обеспокоило. Похоже, ей действительно нечего скрывать и нечего бояться. Или убеждена, что информацию с поврежденных участков считать не удастся? Ох, не похоже. А на что похоже? На стопроцентную уверенность в себе. Да, именно так. Ладно, там видно будет.

— Меня интересует ваша интерпретация событий и, отчасти, мотивация предпринятых вами действий. Ничего более. Дальше. От СБ будет Петр Савельев…

— Отлично.

— …от Министерства двора — граф Бахметьев.

На лице графини Корсаковой возникло выражение предельной брезгливости, смешанной с заметной долей настороженности.

— Что такое?

— У меня с ним отношения… так себе, — она поморщилась. — Как-то раз — я только начинала службу в качестве помощника его высочества — граф попробовал меня… э-э-э… кажется, это называется «зажать». Летел, понятное дело, далеко, приземлился неудачно, потом всем сказки рассказывал, как оступился на лестнице. Я ему сверх того посулила пожаловаться Константину Георгиевичу: мужа Бахметьев, похоже, в расчет не принимал. В общем, гадить, боюсь, будет по полной программе.

— Обломится, — процедил сквозь зубы Варнавский. — По той же самой полной программе. Надо будет — заткнем.

Павел Иннокентьевич действительно собирался держать придворного шаркуна на коротком поводке. А может, и в наморднике. Даже и без полученных только что сведений. Но что-то подсказывало ему, что сидящую рядом с ним женщину смущает не только и не столько отношение Бахметьева лично к ней. А значит — проверочку запустить все-таки стоит. Безотносительно. И — безотлагательно.

Каперанг вообще предпочел бы поговорить с графиней с глазу на глаз. Не под запись поговорить — по душам. Но такой возможности ему уж точно не предоставят. По крайней мере, сейчас. Вон, и спецсредства-то предстоящей беседой не предусматриваются, а наблюдателей вагон.

Перед вылетом с Кремля он получил на руки подробнейший опросник, подготовленный лучшими специалистами контрразведки. Всю дорогу Варнавский его штудировал и теперь легко мог повернуть беседу в нужное русло. Но помимо опросника непосредственный начальник дал Павлу Иннокентьевичу более чем четкие указания. А именно: рыть — злобно, напористо, со всем усердием. И не нарыть ничего. Ясно? Есть мнение. Ни-че-го. Такая постановка вопроса каперанга взбесила, и он решил предпринять кое-что самостоятельно. Не из желания утопить Марию Корсакову — из профессиональной гордости. Интересно, клюнет или нет? Он немного помедлил, и все-таки решился:

— Могу я задать вопрос?

— Конечно, — пожала плечами госпожа капитан первого ранга.

— Возможно, есть какой-то аспект, который вы не хотели бы освещать при свидетелях?

Она повернулась к нему всем корпусом, ухитрившись сделать это так плавно, что Варнавский не заметил движения и мысленно восхитился.

— Павел Иннокентьевич! Вы же в курсе, что я служила в полиции?

— В курсе, — кивнул он, удивленный направлением, которое принял разговор.

— Полковник Морган рассчитывал, что по завершении карьеры в ВКС я вернусь под его начало. А потому кое-что мне преподал — с заделом на будущее. В частности, что хороший дознаватель может узнать ответ, исходя из того, на какой вопрос не хотят отвечать. Извините, но я не собираюсь облегчать вам задачу. Действуйте — на свой страх и риск.

— А я рискую? — уточнил, прищурившись, Варнавский.

Каперанг немного подумала и кивнула: