Соколиные перья и зеркало Кощеевны - Оксана Токарева

виду Скипер, говоря о том, что собирается припугнуть? Какие Карина собирается использовать рычаги давления на редактора? На какие еще муки она обречет Филиппа, если хлопоты желаемых результатов не принесут? А что, если придется выбирать между отцом и Филиппом? Проще же в реку Смородину нырнуть!

К ужину вернулись Никита и Елань, раздраженные и злые. А Ева только приготовила подарок Водяного. Похоже, свидание с Филиппом откладывалось.

— Ты что себе возомнил, дубина?! — выговаривала водиле кикимора, сейчас выглядевшая настоящей красавицей в образе роковой соблазнительницы. — Я столько времени потратила, чтобы этого толстосума с портфелем захомутать, а ты морок весь мой разрушил!

— Да не разрушал я ничего! — напористо оправдывался Никита. — Ты кровь его начала пить прямо в ресторане, в общественном месте. Да еще если бы по-умному, понемногу, как Дина с тем юристом. Так ты ж его едва не досуха опорожнила! Я испугался, что он сейчас там прямо за столиком и помрет, а ты фигурантом дела станешь. Вот следаки и писаки обрадовались бы! Личная помощница Карины Ищеевой замешана в смерти чиновника из департамента охраны природы!

— Да пошел ты! — не нашла ничего возразить Елань. — А вы что тут расселись? — давая выход раздражению, напустилась она на Мшару и Няшу. — Скипер говорит, что, пока я там старикана ублажала, вы тут совсем распустились?

— Да врет он все! — обиделась Мшара.

— Мы день и ночь работали, трудились не покладая рук, как пчелки.

— Вот я и вижу! — подозрительно прищурилась Елань, пройдясь по кухне на каблуках, казавшихся еще более высокими в сочетании с мини-юбкой, открывающей длинные, безупречно стройные ноги. — Посуда блестит, на полу ни соринки, полотенца чистые, ужин не пригорел.

— Так радоваться надо, — вступился за кикимор Никита.

— Возможно, — продолжила осмотр Елань, придирчиво разглядывая тазы и чайники, и вправду спорившие блеском с пайетками на ее платье.

Она прошествовала в закуток, где кикиморы держали свои сокровища, и достала пальцы и прялку.

— А это у вас откуда?

— Дык всегда было? — попыталась отбрехаться Няша.

Елань только скептически фыркнула, грозным коршуном наступая на совсем стушевавшихся кикимор.

— Рассказывайте, шишиги ледащие, кто за мое отсутствие в терем приходил? Кого вы тут прячете? Кто за вас работу делает? Хотите, чтобы я на вас хозяйке пожаловалась? Думаете, она вас на болото вернет да в лягушек обратит? Она ж вас в Навь отправит! Или просто по ветру развеет!

— Сиротка одна из Чертогов предков тут недавно пришла, — не выдержав напора, плаксиво завыла Мшара.

— В служанки попросилась, сказала, что будет делать всю работу! — басовито заголосила Няша

— А в качестве платы потребовала проводить ночи рядом с нашим пленником? — догадалась Елань. — Прялкой и пяльцами вас подкупила, раны его врачевала, осколок искала! Хорошо хоть не успела найти.

Она достала свое зеркало, сбрасывая человеческую личину и преображаясь в жутковатую человекообразную помесь сороки и археоптерикса с гламурными когтями, отливающими розовым шеллаком, и в коктейльном платье.

— Ну где же ты? — водила она по сторонам длинным, похожим на клюв носом. — Покажись! Меня твои мороки не проведут.

Ева замерла в своем углу, сжимая в руках рюкзак, в котором лежало зеркало Водяного, в ужасе понимая, что последний подарок ей уже не пригодится. Ей в этой жизни уже вообще мало что пригодится. Да и Филиппу тоже. Все тело сковал знакомый ледяной хитиновый панцирь крымской жужелицы. Волю парализовал страх. Почему нельзя забиться в щелочку маленьким жучком?

Между тем Елань торжествующе отдернула шторку, и Ева поняла, что кикимора с помощью своего зеркала пробилась через все наложенные Таисией, Водяным и Волчицей мороки.

— Попалась! Вот она! — торжествующе вскричала Елань. — Никита зови сюда хозяйку! А ты, дорогуша, давай сюда перо!

Глава 26. Пламя Верхнего мира

— Ну что уставилась? — видя, что Ева не может пошевелиться, продолжала торжествовать, медленно надвигаясь, Елань. — Боишься? Правильно делаешь. Хозяйка тебя отсюда живой не выпустит! Да и я не позволю. Меня из-за тебя чуть по ветру не развеяли! На болото едва не отправили, замордовали, потом заставили раскорячиться и стариков ублажать! Тебе еще за то, что личико твой сокол мне тогда попортил, неплохо ответить!

Она взметнула вперед и вверх свою покрытую перьями когтистую лапу, оставляя длинную кровавую борозду на лице Евы, которая не имела даже сил заслониться. Страх полностью парализовал ее, вымораживая нутро, выхолащивая мысли и чувства, превращая в бесполезную, безвольную куклу, с которой можно творить что угодно.

О чем она вообще думала, пробираясь сюда? Кем себя возомнила? В какую бесполезную авантюру ввязалась. Вообразила себя если не спасительницей мира, то сказочной героиней, способной разрушить дурной морок. И вот теперь, когда пришла пора действовать, она сидит в углу у печки, как куль, сжимая рюкзак, в котором есть еще немало полезных предметов, но нет лекарства от страха, вернее, от самой себя!

— Вот так-то лучше! — удовлетворенно прошипела Елань. — Жаль, глазки пока нельзя выклевать. А вот причесочку я тебе, пожалуй, подправлю! Всегда завидовала твоим волосам! Мне, да и другим девчонкам приходилось прибегать к куче ухищрений, а эта по волосам щеткой провела — и уже красотка!

Трудно сказать, когда и как у кикиморы в лапе оказались ножницы. То ли их подали забившиеся под стол Мшара с Няшей, то ли Елань их притянула силой магии, то ли просто сняла с полки. Но когда к Евиным ногам с лязгом упали первые пряди, а острые лезвия щелкнули у самого лица, грозя отхватить целый пучок с макушки, да еще и пол-уха, внутри словно что-то щелкнуло. Или это опять хрустнул проклятый ледяной хитиновый покров?

Да сколько можно терпеть откровенное глумление? Что эта нежить болотная себе вообразила? Ева ей не кукла и не послушная овца. У нее в запасе еще есть волшебные травы и заветное перо. Пока не явилась Карина, игра еще не кончена!

И в этот миг что-то горячее и большое согрело грудь, разгоняя кровь по жилам, но не обжигая. Не совсем соображая, что делает, Ева сунула руку за пазуху и достала оттуда не перо, а сияющий меч. Тот самый, о котором говорила Белая волчица.

Оцепенение спало как дурной сон. Хитиновый панцирь разлетелся ледяными осколками, Ева поудобнее перехватила рукоять, выстраивая защиту, и перешла в наступление. Куда-то за печку отправились подхваченные на лезвие докучные ножницы. Елань еле успела отдернуть лапу. Ева с наслаждением распрямилась и, закидывая за спину рюкзак, приставила пылавшее и рассыпавшее искры, точно раскаленная сталь, острие к горлу кикиморы.

— Ты сейчас же отведешь меня к Филиппу, и только попробуй сплутовать! Церемониться не стану! —