Будь моей ведьмой - Елена Звездная

И вдруг в княжьем тереме кто-то как заголосит:

— Жива, жива наша горлица! А с лица-то все раны сошли! А кожа-то, кожа!

И тут же с другой стороны:

— Встал! Встал соколик наш! Батюшка княже! Встал княжич, надежа и опора! Живой и здоровый!

Святополк Володимирович замер. Застыл просто, только глаза увеличились, затем медленно голову ко мне повернул.

— Я же сказала, не виноватые Ёжки, не они болезнь на княжича и княжну настали.

Великий князь медленно поднялся, я, естественно, тоже, на его же кафтане сидела, да величественно по ступеням вниз спустился. И шел он по двору тоже величественно, будто на коронации, а как подошел к темному…

— Так, Ритусь, мы улетаем, — торопливо сказал Саша, едва Святополк Володимирович начал со всей души пинать свежеубиенного. — Давай-давай, поторапливайся.

Я торопиться не могла, я спускалась по ступеням, глядя на обезумевшего князя, который всю свою ярость, страх за детей да злость вымещал на том, кому уже было все равно.

— Маргошша! — прикрикнул Кощей.

Поторопилась, подошла к нему и только тогда ощутила, что дорожку он уже активировал и парит в сантиметре над землей. Но странное дело, Саша вдруг задумался, нахмурился как-то и весь теперь был задумчивый.

— Что? — тихо спросила я.

— Забыл, как у них тут прощаются, — неожиданно признался он. — Не доводилось раньше, в смысле дело до прощаний не доходило, ибо прощаться было уже не с кем.

— Ну-у… а скажи ему всего доброго, — предложила я.

— Я — злой, — напомнил Стужев.

— Тогда не прощайся — реально проблемы не вижу.

— Я — воспитанный, — раздраженно сказали мне.

Как все сложно в сказочном мире! Саша, видимо, тоже так думал, потому что достал телефон и полез в Гугл.

— Саша, инет тут откуда? — удивилась я.

— Маг я или не маг? — отмахнулся Кощей.

— Но… — просто слов нет, — тут же вышек не имеется и спутников.

— А шесть ведьм мне на что? — не отвлекаясь от поиска, произнес он.

Да, важность шести ведьм становится все очевиднее.

— «У восточных славян ПРОЩАНИЕ при расставании подразумевало взаимное прощение грехов (в связи с этим „прощай!“ до сих пор употребляется при расставании надолго или навсегда в отличие от „до свидания!“)», — через мгновение зачитал он. И у меня спросил: — Это я ему должен сказать что-то типа «прости меня?».

Тут я не выдержала и громко сказала.

— До свидания, князь!

Святополк Володимирович охолонел и на нас посмотрел взглядом, в который точно разум возвращался.

— A-а, куда вы? — изумился он. — А как же пирком да отметить свадебку и от супостата окаянного избавление?!

Но мне не дали ему ничего ответить.

— Что значит «до свидания»? — зло переспросил Саша.

— Обычная форма прощания, — прошептала я.

— Ритусь, — меня властно обняли одной рукой и прижали к могучей груди, — еще одна такая «форма прощания», и князь ляжет рядом с этим, — кивком головы мне указали на темного, — и уже не поднимется.

В шоке смотрю на Стужева, князюшка местный уже никуда не смотрит — на цыпочках валит со двора, от греха подальше.

А мы взмыли вверх. И вот едва взлетели, Саша обнял и второй рукой, глубоко вздохнул всей грудью и счастливым голосом:

— Так-то лучше, не люблю прощания.

Да, изобретательность Кощея-младшего границ не ведает, как и тормозов.

А мы продолжали лететь над городом, над полями, над сказочной Террой.

— О чем думаешь? — осторожно спросил мой любимый злодей, гладя по волосам.

— Я счастливая, — вдруг призналась даже не ему — себе. — Самая счастливая на свете… Потому что у меня есть ты.