Самурай Ярослава Мудрого - Александр Ледащёв

– Что думаешь, Ратьша? – негромко спросил Ярослав у хмурого тысяцкого. К лагерю уже приближался рассвет.

– А что я скажу, княже. Правильно сделал Ферзь, что убежал. Теперь ты – победитель медведя, а самое главное, ты выиграл войну с угольцами, ее не начав, – отвечал тысяцкий.

– И ты думаешь, что угольцы сдержат слово? Тут каждый второй – тать, по лесам с кистенем бегают, а по реке корабли грабят. Я ведь это пресеку.

– Не знаю, княже. Больно хороший повод для них войну не начинать, они же понимают, к чему привела бы война в конце концов. Но, как говорится, доверяй, но проверяй.

– Было бы все как обычно, набрали бы заложников, и все. А тут теперь, коли стану заложников брать, беда выйдет, – князь поднялся и, сильно прихрамывая, прошелся по шатру.

– Да, заложников брать не след. Но, пока угольцы не очухались от твоего подвига, пора ставить стены, княже. Для будущего града, – твердо сказал Ратьша.

– Оно так. Надо бы еще людей призвать из Ростова, плотников, кузнецов, работных людей. А часть дружины отправить в Ростов. Упаси Бог, возьмет кто Ростов на щит, вот тогда и будет нам новый город. Я отпущу завтра же всех своих дружинников вместе с обозом. Они проводят его по лесам, вернутся обратно, набрав людей и припасов. Но большая часть их останется в Ростове.

– Князь, значит, ты веришь угольцам? – с легким удивлением спросил Ратьша.

– Я верю Богу, – негромко, но твердо сказал Ярослав, – это он надоумил меня поставить тут город. Это он прислал нам Ферзя. Это он спас меня сегодня от медведя. Ты видел зверя? Я никогда бы не справился с ним, признаюсь перед тобой как на духу. Я бы даже увидеть его не успел, когда бы Ферзь не упредил. Это он вложил волхву понимание того, что произошло. И я верю, что все будет хорошо. Пусть обоз привезет и несколько богомазов и священника. Я поставлю церковь раньше, чем мы закончим стены. И я оставлю в Ростове большую часть дружины, а при себе оставлю варягов. Я бы оставил и тебя здесь, Ратьша, но тогда в Ростове некому будет держать дружину в руках. Ты уедешь завтра со всеми и останешься в Ростове. Сюда обоз и часть дружины приведут сотники, сам назначишь им главного. Все.

– Князь! – невольно воскликнул Ратьша. – Воля твоя, но как же…

– Ты не веришь мне, тысяцкий? Не веришь в мои слова? В мое дело? – Ярослав говорил негромко, но словно плетью бил своего старого друга.

– Все будет так, как ты повелишь, княже, – поклонился Ратьша, до глубины души потрясенный «тысяцким».

– Вот это уже лучше, Ратьша. А теперь все. Ступай. Мне надо подумать, – князь смотрел в сторону, дергалась на шее жилка, и Ратьша не стал больше ничего говорить, лишь поклонился и вышел из шатра.

Я поднялся со своего ложа на куче лапника. Всегда на таком спалось лучше, чем на перине, а теперь оно казалось на редкость неуютным. Хлопнул себя по карману, обманывая себя, сделал вид, что просто так хлопнул, а не сигареты искал. Курить не хотелось. А вот привычка все вопросы обдумывать с сигаретой не ушла. Но зато очень хотелось мне сейчас чаю. Пусть даже просто заваренного в котелке. Но чай, как и табак, тут появится в свободной продаже еще очень не скоро. Разве что можно было поспрошать на торгу в Ростове или в Киеве, у заморских купцов, вдруг возят для личного употребления. Но не сообразил.

Сегодня непременно случится какое-то большое несчастье. Я не знаю, что это будет, и касается ли это меня одного. Просто оно будет – и все. Браслет Ягой, как мне казалось, сегодня намного туже обтянул мою руку. Я всмотрелся в него, змеи привычно задвигались, хорошо, что больше этого никто не видел. Увижу ли я еще когда-то стражницу? Свою ли дорогу я стараюсь пройти, служа князю, натаскивая уных на варягов? Странные мысли. Странное утро. Странный Ферзь.

Ощущая себя решительно странным, я тихо поднялся и пошел пройтись к засекам. Так. Варягов с нами около пятидесяти человек. Многовато против семнадцати уных, многовато. Да что я считаю, им драться, что ли, прямо сегодня?! Но тем не менее…

Радовало то, что теперь площадку для занятий искать станет проще. Почему-то я верил тому рослому волхву. Люди с такими лицами просто брезгуют лгать и никогда не обещают того, в чем не полностью уверены. Не думаю, конечно, что ему до конца поверили князь или Ратьша. Или Иннар. Да что мне за дело до варяга?

И тут я нос к носу столкнулся с Ратьшей, ведшим в поводу своего коня. Утро, чувствуется, будет добрым!

– Слава Богу, Ферзь. Я к тебе и шел. Поговорить надо, – тысяцкий говорил негромко и неумолимо шел к засекам, подальше от лагерных палаток и телег обозников.

– Слушаю тебя, тысяцкий, – я коротко поклонился. Ратьша посмотрел на меня с какой-то горечью, кивнул в ответ головой:

– Не спится, Ферзь? – спросил он неожиданно.

– Не спал всю ночь, Ратьша, – почувствовав настроение собеседника, я назвал его по имени и, кажется, попал, – сурово нахмуренные брови Ратьши немного раздвинулись.

– И я не спал. Дело такое, Ферзь. Князь сегодня отправляет меня с дружиной и частью обозников в Ростов. Там мы и останемся почти все. Сюда я вам пошлю потом сотню Черного и разведчиков, обоз охранять. А еще пошлю полсотни дружинников, когда отъедем от лагеря, обратно. Чтобы к ночи были здесь. Прикажу им слушать тебя, а уж куда их девать – твое дело. Если князь разгневается – так тому и быть, – Ратьша явно мучился. Мучился от того, что должен уехать. Что хочет нарушить приказ князя. Что не может вернуться сам и вынужден полагаться на меня.

– Радостные вести, Ратьша, – я криво, как обычно, улыбнулся. Нате вам. Здрасте – муж приехал, слазьте! Но судить князя и его дела уж точно не мое собачье дело. Я больше ничего не сказал, слушая Ратьшу.

– То-то и оно, что радостные. Оставлю здесь десяток разведчиков и дружинных два десятка. Еще остаются варяги – все пятьдесят человек, твои два десятка и обозники. Этих, думаю, можно не считать. При князе я оставлю Тень.

– Какую тень? – Вопрос вырвался у меня внезапно, я уже понял, о ком говорил Ратьша.

– Своего спутника вечного, его наши так прозвали. Пусть остается, мне так спокойнее будет, – отвечал мне Ратьша, опустив глаза.

– Полсотни варягов? А сколько киевских среди них? – Я почему-то подумал, что, скорее всего, все.

– Почитай, все. Князь их пока прикармливает, вот потому и с собой взял. Потому и с собой оставляет, – тысяцкий снова нахмурился.

– А скажи мне, Ратьша, когда должен был уйти обоз с данью Владимиру? Ушел ли он? – напрямки, в лоб спросил я.

– Не ушел, в том-то вся и беда. Не поспели… Не поспели мы, в общем, собрать его до осени, – Ратьша понял, что врать или придумывать веские причины резона нет.

– Обоз не ушел, варяги киевские при князе, ты уходишь с дружиной в Ростов, я остаюсь тут с полусотней мечей. Меч на меч, если твоя полусотня запоздает? – Я торопился узнать как можно больше.

– Ты все верно понял, Ферзь. Все очень верно понял. Я постараюсь, изо всех сил постараюсь, чтобы мои люди и новый обоз пришли сюда как можно быстрее. В обозники поставлю своих стариков, которые уже служить ротниками не служат, но дорогого стоят. Это помимо тех, что придут обратно.