Солнце полуночи - Стефани Майер

Элис смотрела на меня, качая головой, и думала, что все-таки любовь сводит с ума, даже вампиров. А спорить с ее предположением мне и не хотелось!

Я снова повернулся к двери, чтобы уйти.

- А может сегодня тебе не стоит ходить к ней, - подумала Элис – Дай ей провести хотя бы одну ночь без надзирателя.

- Но что же делать целую ночь?

- А чем ты занимался раньше, до того, как встретил ее?

Я задумался, и не смог сразу вспомнить что-либо определенное. Все было таким незначительным и не вызвало никакого желания остаться.

- Нет, не пойдет, - отмел я ее просьбу. - Если мы завтра с тобой отправимся на охоту, то вернемся только к утру. Две ночи подряд без своего смотрителя... она не переживет, да и я буду скучать...

- Ладно, отправляйся! Но имей в виду в пятницу после ленча, я потребую плату за сегодняшнюю услугу! – предупредила она и мысленно шепнула:

- Пожалуйста, представь меня Белле... - и Элис закрыла глаза, сжавшись и предвидя мой взрыв. Меня сокрушила такая ее реакция, и я даже не успел разозлиться.

- Надо же сестру запугал, тиран! – уколола совесть.

Подойдя к Элис, я обнял ее и взъерошил волосы:

- Познакомлю, я же обещал! - А потом вышел из комнаты, слыша бурное ликование за спиной.

Мое ночное дежурство прошло почти тихо, хоть и продлилось всего три часа. Белла спала беспокойно, и как я понял по нескольким пророненным ею словам, ее тревожили сны о наших отношениях. Мне стало не по себе, что я приношу в ее жизнь не только опасность и, но и постоянные волнения, которые мешают ей даже спать.

Может, данное и видела Элис, настаивая, на моем домашнем отдыхе, и не хотела, чтобы я переживал еще больше? Но это было неправильно, я имел право знать, что волнует Беллу. Тем более, если все ее беспокойство возникло от моего вмешательства в ее жизнь.

За короткое время, проведенное в комнате Беллы, я набросал в уме список вопросов, которые смогу задать ей завтра. Ведь настал мой черед раскрывать тайны.

Как только на востоке показались первые лучи солнца, я выскользнул из окна, и отправился домой переодеться к школе и взять машину, чтобы снова заехать за Беллой. Вчера она не отказалась, чтобы я подвез ее, но что будет сегодня?

Похоже, семья уже привыкла обходиться без моих услуг по доставке в школу и не выказала никаких возражений, когда я уехал один на Вольво.

Я остановился за поворотом, как раз когда Чарли отправлялся на службу. Его мысли едва улавливались, но было похоже, что он уже целиком и полностью занят работой и еще думал о предстоящем вечернем бейсбольном матче. Дождавшись пока его крузер скроется из вида, я завел мотор и подъехал ближе.

На втором этаже отчетливо слышались шаги Беллы. И я, закрыв глаза, стал прислушиваться к мельчайшим шорохам и звукам, доносящимся из дома, стараясь понять, что же она делает. Ее сердце один раз пропустило удар и забилось с удвоенной силой. Отчего? Может быть, она увидела в окно Вольво? А потом ее сборы стали еще поспешнее, и она даже пару раз споткнулась.

Я покачал головой, и улыбнулся:

- И как она умудряется быть такой проницательной и неуклюжей одновременно.

Меня стал занимать вопрос:

- И куда же она так торопится? До начала занятий ведь еще уйма времени.

Я позволил себе думать, что она спешит увидеть меня и, может быть, скучала хотя бы не много.

Вот ее поступь зазвучала по лестнице, и она хлопнула входной дверью. Я поднял взгляд только тогда, когда звук ее сердца остановился в паре шагов от машины и немного ускорился. Наверно, она сомневалась садиться в машину или нет. Очаровательная нерешительность... пришлось улыбнуться, чтобы развеять ее сомнения.

Пока она устраивалась на пассажирском сидении, я вкрадчиво приветствовал ее:

- Доброе утро! Как дела?

Вопрос прозвучал так буднично, что мне самому стало странно.

- Хорошо, спасибо! – ответила она, но мне было мало такой бесцветной реплики.

Я хотел знать все мелочи и подробности. И больше всего меня интересовало, почему она заснула так поздно. И какие мысли и сомнения мешали ей во сне? Я желал слышать ее откровение.

- Ты какая-то усталая, - отметил я ее небольшую небрежность и вялость, вызванные слишком беспокойной ночью.

- Плохо спала, - недовольно буркнула Белла и наклонила голову, закрывшись занавесом волос, как будто хотела что-то утаить. Или возможно она обиделась на мое замечание?

- Я тоже, - с иронией присоединился я к ее ответу и, заведя мотор, отправился в школу.

Мне безумно хотелось спросить, что ее беспокоило и заставило метаться по кровати без сна, но раз она не захотела рассказывать, настаивать я не стал.

- А чем ты занимался ночью? – спросила она, наверняка вспомнив, что сон для меня не существует.

Я не был настроен отвечать на расспросы, а сам желал их задавать в неограниченном количестве. Покачав головой, я усмехнулся:

- Ну уж нет, сегодня моя очередь задавать вопросы.

- Ладно, - со вздохом сдалась она, - что ты хочешь узнать?

Я мог спросить ее о чем угодно, обо всем, что заинтересует меня и придет в голову. А я хотел знать о Белле все. Мысленно пробежав по подготовленному списку, я начал с самого обычного:

- Какой твой любимый цвет?

- Каждый день по-разному, - ушла она от прямого ответа, чем немного меня озадачила.

- Например, сегодня? – уточнил я.

- Наверное, коричневый!

Ожидая услышать любой цвет: синий, зеленый, красный, даже розовый – ведь большинству женского населения планеты нравится именно розовый, поэтому я и не поверил своим ушам. Какая нормальная девушка любит коричневый?

- Коричневый? – переспросил я.

- Конечно, - убежденно повторила Белла и привела аргумент в пользу этого цвета, объяснив свою тягу к нему, - коричневый - теплый. Я так скучаю по коричневому! А здесь все, что должно быть таковым: стволы деревьев, скалы, земля, покрыто мхом.

Белла сказала, что скучает... значит в Форксе, она не чувствует себя, как дома – это меня огорчило. Коричневый напоминал ей об Аризоне и о маме, а она так часто вспоминает их во сне и наверно мечтает вернуться туда после окончания школы – от этой мысли мне стало неуютно.

Но я постарался не спешить с выводами и хотел узнать, почему она назвала этот цвет – теплым. Повернувшись к ней, чтобы спросить об этом, я наткнулся на пылкий взгляд ее густо-шоколадных глаз и растерял слова. Ее лицо обрамляли каштановые кудри, и, вспомнив, как они запылали красным на солнце, согласился с ее доводами. А потом протянул руку, чтобы осторожно заправить непослушный локон, выбившийся из общей густоты волос.