День гнева - Мэри Стюарт

Как часто это случается, одна беда привела за собой другую. Пока Артур и его рыцари еще пересекали Узкое море, судьба нанесла новый удар: трагедия, на сей раз реальная и непосредственная, обрушилась на королевский дом Малой Британии.

Племянница Хоеля, Елена, шестнадцатилетняя красавица, выехала однажды из дома своего отца в замок Хоеля Керрек. Кортеж ее так и не прибыл. На охрану и слуг ее напали и перебили всех, а девушку и одну из ее женщин, старую кормилицу Клеменцу, увезли в неизвестном направлении. Фрейлина принцессы, хоть разбойники и не причинили ей вреда, была слишком потрясена, чтобы внятно рассказать о произошедшем. Нападение было совершено в сумерки, почти в виду того места, где кортеж намеревался остановиться на ночлег, и женщина не заметила даже значка на одежде нападавших, вообще ничего примечательного, разве что главарь их, втащивший принцессу перед собой на седло и ускакавший с ней в лес, был “самый что ни на есть великан с глазами, как у волка, и волосами, что медвежья шкура, а руки у него — как дубовые стволы”.

Хоель, что вполне естественно, отмахнулся от большей части ее слов и скоропалительно сделал вывод, что это постыдное злодеяние — дело рук головорезов, наводивших ужас на Гиблый лес. Будь они бретонцы или франки, они вынудили его принять ответные меры. Женщин необходимо было спасти, а напавших на них негодяев — покарать. Даже король Хильдеберт не стал бы винить бретонского короля в том, что он пожелал отомстить за подобное злодеянье. Корабль из Великой Британии вошел в гавань Керрека, когда весь город был охвачен смятеньем, и Артур и его свита едва успели подготовиться к тому, чтобы возглавить карательный конный рейд в лес. Сопровождал Артура и его Соратников главный капитан Хоеля, доверенный ветеран во главе отряда кавалерии.

Отряд ехал быстро и в почти полном молчании. Согласно сведениям, полученным от спасшейся фрейлины, нападение было совершено на уединенном участке, как раз там, где дорога выходила из леса и огибала солончаковое озеро. Это была одна из прибрежных лагун, нельзя сказать, что залив, но сюда докатывались волны приливов и отливов, а осенью и весной даже заходило море.

К берегу озера они выехали в сумерках и, не доезжая до места, откуда похитили принцессу, остановились, чтобы дождаться рассвета и прибытия Бедуира. Дождя не было вот уже несколько дней, а потому Артур надеялся отыскать здесь следы борьбы и, быть может, отпечатки подков, которые указали бы, в каком направлении скрылись разбойники. Гонец Хоеля уже ускакал в Бенойк, и вот, стоило Артуру отдать приказ остановиться на ночлег, из темноты выехал Бедуир, а следом за ним показалась его дружина.

Артур радостно приветствовал старого друга, и за ужином они тотчас же взялись планировать следующие шаги экспедиции. Словно и тени прошлого не лежало меж ними; одно упоминание о событиях, приведших к изгнанию Бедуира в Малую Британию, проскользнуло, лишь когда он приветствовал Мордреда, и то мимолетно.

Это было после ужина, когда Мордред был уже на пути к постам, чтобы удостовериться, что о его лошади хорошо позаботились. Бедуир нагнал его и подстроился под его шаг, направляясь, видимо, по тому же делу.

— Мне сказали, что и ты тоже, Мордред, временно пребывал в нетях. Я рад, что ты снова подле короля. Полагаю, ты уже полностью оправился.

— Без особой тебе благодарности. — При этих словах Мордред улыбнулся. — Но если поразмыслить, то все вышло благодаря тебе. Ты мог убить меня, и оба мы это знаем.

— Не без труда. Не все решенья были в тот час моими, и это мы оба тоже знаем. Ты крепкий боец, Мордред. Быть может, однажды нам стоит помериться силой вновь… и, скажем так, не столь серьезно?

— Почему бы и нет? А пока я всей душой желаю тебе счастья. Насколько я знаю, ты недавно женился. Кто она?

— Ее отец — Пеллес, король Нейстрии, чьи земли граничат с моими. Ее тоже зовут Елена.

Это имя заставило их вернуться к неотложным делам. Пока они осматривали лошадей, Мордред сказал:

— Ты, верно, знаешь здешние места?

— И притом хорошо. Отсюда всего день верхом до моего замка Бенойк. Мы, бывало, охотились здесь и ловили рыбу в озере. Много раз мы с кузенами…

Вдруг выпрямившись, он замолк.

— Глянь вон туда, Мордред. Что это там? “Этим” была точка света, красного и мигавшего в темноте. Пониже его колыхалась другая.

— Это костер. На берегу моря или недалеко от него. Вон смотри, видно его отраженье.

— Не на самом берегу, — возразил ему Бедуир. — Берег несколько дальше. Но там есть островок. Мы обычно приставали к нему и разводили костер, чтобы сварить на огне рыбу. Должно быть, это там.

— Там живет кто-нибудь?

— Нет. Там нет ничего. Та сторона озера — сплошь дикие невозделанные земли, а сам островок не более чем нагромождение скал, поросших папоротниками и вереском, а на вершине — сосновая роща. Если там сейчас кто-то есть, то нам, пожалуй, стоит узнать, кто это.

— Островок? — переспросил Мордред. — Очень может быть. Удобное место для ночи-другой насилия над женщиной, если хочешь, чтоб тебе никто и ничто не помешало.