Небосвод мечей - Дэйв Дункан

Сегодня Малинда была одета лучше: Диана волшебным образом достала откуда-то вполне королевское платье, и с золотым обручем на распущенных волосах ее величество напоминала портреты своей прабабушки королевы Чериз.

Она уютно села рядом с камином и усмехнулась сэру Фитцрою, одному из присутствовавших Клинков. Тот неподвижно стоял возле стены, как будто его нарисовали.

Ее отец никуда, даже в ванную, не ходил без хотя бы одного Клинка. Малинда уже дала понять, что не потерпит столь пристального надзора, однако сильно сомневалась, что попытки выгнать Фицроя увенчаются успехом. Надо просто привыкнуть к тому, что Клинки с ней повсюду. Спасибо хоть Фицрою за тридцать; он не станет болтать, если королева сегодня сядет в лужу.

Еще в кабинете находился Винтер, которого Одлей назначил королевским секретарем. Винтер обладал прекрасной памятью и посему не принес с собой ни одного листка бумаги.

— Ну, сэр Винтер, кто желает меня видеть? Я доверяю вам самому установить очередность.

Юноша перестал грызть ногти.

— Тогда первым идет сэр Пьерс, ваша милость. Затем семеро бывших тайных советников и одиннадцать пэров, все желают принести присягу. Назвать их имена?

— В письменном виде, пожалуйста.

— Да, миледи. Констебль Вальдор с докладом о беспорядках. — Он замолчал, откусывая заусенец с большого пальца. — Маршал Сурис со списком гарнизонов Гренвилла, которые могут перейти на нашу сторону. Два старших чиновника из казны; они в панике, потому что нет денег платить по счетам. Лорд-мэр Грендона и олдермен с обращением к вашему величеству. Церемониймейстер насчет похорон вашего брата…

— Первым делом пускай войдет Пьерс, потом церемониймейстер, и пошлите за сэром Змеем. Лорда-мэра нельзя заставлять ждать долго. Еще я хочу поговорить с Матерью-настоятельницей. Надеюсь, она в Греймере.

— Я проверю… — Винтер поклонился и исчез за дверью, чтобы уступить место Пьерсу.

Малинда догадывалась, какие новости принесет сэр Пьерс, и, посмотрев ему в глаза, поняла, что не ошиблась. С чувством глубокого сожаления он вынужден был сообщить ее величеству о неожиданной смерти лорда Роланда сегодняшней ночью.

Она отвернулась и сделала вид, что смотрит в окно, но стекла и деревянные рамы превратились в сплошной туман. Нежданные слезы нисколько не помогли.

— Полагаю, причиной гибели послужила та же странная инфекция, от которой прошлой весной скончался секретарь Кромман. — Снова тянули жребий?.. Представители Темной Палаты смогли бы разузнать, кто именно это сделал, но, начав расследование, она настроит против себя всю Гвардию. Дело сделано, и гневом ничего не вернуть.

— Его супруга?

— Прошлой ночью отправилась к детям, миледи.

Кейт просила милосердия; но эта идея наверняка принадлежала самому Дюрандалю. Он прекрасно знал, что Клинки выполнят его желание. Королева его не выполнила, но и не запретила. Она запретила месть, а не милосердие. А даже если бы и запретила, ее бы не послушались. Это внутреннее дело Гвардии. Итак, вчера вечером Роланды попрощались, и Кейт уехала…

Малинда обернулась, пытаясь говорить спокойно:

— Думаю, вам лично следует доставить известия вдове, сэр Пьерс, поскольку вы отвечаете за эту крепость и за королевское гостеприимство.

Он вздрогнул, как от удара.

— Как ваша милость прикажет.

— Я не знаю, каково наше финансовое положение, но сообщите вдове, что ни она, ни ее дети не будут нуждаться. А теперь послушайте меня. Немедленно идите к Доминику, и пусть он доведет до сведения Ордена, что я больше не потерплю подобных действий — что бы ни случилось, ни при каких обстоятельствах! Я должна созвать парламент, и там мне придется с пеной у рта защищать вас, чтобы Орден не распустили совсем! У меня не будет ни малейшего шанса, если появятся слухи об этом преступлении. С Клинками покончат раз и навсегда!.. Ступайте вон отсюда!

Сэр Пьере не ожидал такой ярости и немедленно отпрыгнул к двери. Малинда попыталась испепелить гневным взглядом и Фицроя, но никакого Фицроя не было, он ничего не видел и не слышал и просто не заметил яростных взоров королевы.

Следующим явился церемониймейстер, чтобы обсудить похороны Амби. Пришлось согласиться, что приготовления займут по крайней мере два дня.

— Используйте все, что вам кажется уместным. Все оркестры, какие сумеете найти. Он любил оркестры.

Церемониймейстер кивнул, да так усердно, что кивок можно было расценить как поклон.

— Речи, ваше величество?

— Я скажу несколько слов, совсем коротко. Иначе получится просто лицемерие — на самом деле его никто не знал. Никакого банкета.

— Тогда могу я добавить несколько фейерверков? Ему нравились фейерверки?

Малинде пришлась по душе немногословность церемониймейстера.

— Фейерверки Амби пугали. Но все равно пускай будут — они нравятся народу.

Он снова кивнул.

— Благодарю вас, госпожа. Еще я принес эскизы большой государственной печати. Вопрос требует срочного решения, поскольку все официальные дела…

Малинда бегло просмотрела наброски: все походили на отцовскую печать, добавилась только роза с фамильного герба матери.

— Вот эта.

Он собрал бумаги.

— Есть еще немало вопросов, но несколько дней они могут подождать.

Она улыбнулась.

— Один не может. Мне нужна ваша помощь. Мне требуется личный секретарь, трудолюбивый, умелый и осмотрительный. Ни Клинок, — это было сказано ради Фицроя, — ни инквизитор вроде мастера Кроммана не годятся. Хотелось бы мне знать… нет ли у вас на примете какого-нибудь многообещающего члена Коллегии лет тридцати, который согласился бы принять на себя обязанности секретаря?

Церемониймейстер зарделся, словно вешняя роза, закутался поплотнее в широкий плащ и дважды тяжело сглотнул.

— Если ваше величество сочтет меня…

Раньше она считала, что должность одного из церемониймейстеров королевства куда почетнее, чем простое секретарское кресло, но после нескольких вопросов ее заблуждение рассеялось. К вакансии секретаря прилагалось больше денег, больше уважения и гораздо более интересная работа. Звали молодого человека достопочтенный Роберт Кинвинкл — одиннадцатое дитя одного барона, более известного геройской удалью, нежели бережливостью и предусмотрительностью в делах. Даже недавнее повышение не позволяло ему содержать семью. Этот загонит себя до смерти, лишь бы оправдать звание секретаря ее величества.

— Место ваше, мастер Кинвинкл! Можете приступить сейчас же?

Он опустился на одно колено и поцеловал ее руку.

— Сию минуту, ваше величество! — И на одном дыхании повторил текст присяги, ни разу не запнувшись.

Малинда очень надеялась, что сделала удачный выбор.