Патриот - Терри Пратчетт

— Здесь, по крайней мере, ты прав.

После полудня Джаббар позволил ему снять с глаз повязку. Из песка торчали изгрызенные ветром нагромождения черных скал. Ваймсу показалось, что это самое заброшенное место на свете.

— Говорят, когда-то здесь все цвело, — словно прочитав его мысли, произнес Джаббар. — Земля была напоена водой.

— И что же произошло?

— Изменился ветер.

На закате они достигли высохшего русла реки. Оно вилось у подножий иссеченных ветром скал, и только глубокие тени, скрадывающие недостатки, возвращали камням былую форму.

— Это ведь здания? — спросил Ваймс.

— Раньше, очень давно, здесь был город. Разве ты не знаешь?

— А почему я должен это знать?

— Его построили твои люди. Город назывался Тактикум. В честь одного вашего военачальника.

Ваймс обвел взглядом осыпавшиеся стены и обрушившиеся колонны.

— В честь него назвали город… — словно размышляя вслух, произнес он.

Джаббар подтолкнул его локтем.

— Ахмед смотрит на тебя, — сказал он.

— Но я его не вижу.

— Конечно не видишь. Слезай. И надеюсь, мы еще встретимся в том месте, которое ты считаешь раем.

— Ну хорошо, хорошо…

Джаббар развернул верблюда. Удалился он гораздо быстрее, чем прибыл.

Ваймс присел на камень. Ни звука — только свист ветра в скалах да отдаленный птичий крик.

Кажется, можно услышать, как бьется сердце.

— Дзынь… дзынь… подзынь… — тревожно и неуверенно позвал Бес-органайзер.

Ваймс вздохнул.

— Ну что? Встреча с Ахмедом 71-й час?

— Э… нет… — Бесенок замялся. — Э-э… Созерцание клатчского флота…

— Кораблей пустыни, что ли?

— Э-э… пи-ип… ошибка номер 746, дивергентная темпоральная нестабильность…

Ваймс потряс коробочку.

— Ты что, сломался? — осведомился он. — Почему ты все время сообщаешь мне чье-то чужое расписание?

— Э-э… расписание верно для командора Стражи Сэмюеля Ваймса…

— Это я!

— Который из вас? — уточнил бесенок.

— Что?

— …Пи-и-ип…

Больше бес не сказал ни слова. Ваймс подумал, не выбросить ли сломанный Бес-органайзер, но Сибилла, если узнает, обидится… Так что он сунул коробочку обратно в карман и постарался вновь сконцентрироваться на пейзаже.

Камень, на котором он сейчас сидит, раньше, должно быть, был колонной. Чуть подальше высится гора булыжников. А ведь это разрушенная стена. Ваймс поднялся и двинулся вокруг каменной кучи. Шаги эхом отдавались среди остатков древних стен. Он понял, что бродит меж древних зданий, а точнее, там, где эти здания когда-то были. Периодически встречались то обломки лестницы, то источенное ветром основание очередной колонны.

Одно из таких оснований слегка возвышалось над другими. Подтянувшись и оказавшись на плоской площадке, Ваймс обнаружил там две гигантские ноги. Наверное, раньше здесь стояла статуя. И насколько Ваймс знал статуи, стояла она, скорее всего, в какой-нибудь благородной позе. Теперь от позы ничего не осталось, кроме обломанных у щиколоток ног. Вид не особенно благородный.

Спускаясь, он заметил уцелевшую благодаря расположению — с подветренной стороны — надпись. Буквы глубоко врезались в постамент. Напрягая глаза в тусклом вечернем свете, он прочел:

«АБ ХОК ПОССУМ ВИДЕРЕ ДОМУМ ТУУМ».

Так… «домум туум», кажется, «твой дом»… А «видере», помнится, «я вижу»…

— Что? — спросил он вслух. — «Отсюда я вижу твой дом»? Какие возвышенные чувства призвана выразить эта фраза?

— Думаю, похвальбу и угрозу, сэр Сэмюель, — отозвался Ахмед 71-й час. — Чрезвычайно характерно для Анк-Морпорка.

Ваймс замер. Голос шел прямо из-за спины.

И это действительно голос Ахмеда. Но лишенный привкуса верблюжьей слюны и звука гравия, что были присущи ему в Анк-Морпорке. Нет, теперь это была протяжная речь человека благородных кровей.

— То, что ты слышишь, — эхо, — продолжал Ахмед. — Я могу находиться где угодно. Кто знает, быть может, в эту самую секунду я целюсь в тебя из лука.

— Но ты ведь не спустишь тетиву, не так ли? Для нас обоих на кон поставлено слишком многое.

— О, ты считаешь, у воров имеется честь?

— Насчет этого не знаю, — покачал головой Ваймс. Ладно, была не была. Или больше не будет его. — А у стражников она есть?

Глаза сержанта Колона расширились.

— Переместить вес моего тела вбок? — испуганно переспросил он.

— Так управляются ковры-самолеты, — спокойно объяснил лорд Витинари.

— А что, если я свалюсь?

— Тогда здесь станет гораздо свободнее, — заявила бесчувственная Бети. — Не тяни, сержант, тебе есть что смещать.

— Ничего и никуда я смещать не буду, — твердо заявил Колон. Он всем телом распростерся на ковре, обеими руками вцепившись в кромку. — Это противоестественно, когда между тобой и всем известным мокрым местом нет ничего, кроме жалкой тряпки.

Патриций глянул вниз.

— Мы не над морем летим, сержант.

— Вы прекрасно знаете, что я хотел сказать, сэр!

— А не могли бы мы слегка снизить скорость? — осведомилась Бети. — Ветер вторгается в мою личную жизнь, если вы понимаете, о чем я.

Лорд Витинари вздохнул.

— Мы и так летим не слишком быстро. Думаю, это довольно старый ковер.

— Да уж, обтрепался, — согласилась Бети.

— Заткнись! — рявкнул Колон.

— Смотрите-ка, он такой ветхий, его можно пальцем проткнуть…

— Закрой рот, я сказал!

— Чувствуешь, как он колышется при каждом твоем движении?

— Ты замолчишь или нет?

— Эй, а вот те пальмы отсюда ну совсем крохотные.

— Шнобби, ты ведь боишься высоты, — вдруг вспомнил Колон. — Точно знаю, что боишься.

— Это сексуальный стереотип!

— Ха!

— Вот тебе и ха! Я вижу, как ты на меня смотришь. Словно я вот-вот подверну ногу, а потом замучаю всех своими нытьем и жалобами. Но я докажу тебе, что женщина ничем не хуже мужчины!

— В твоем случае, Шнобби, практически никакого отличия. Ты на солнце перегрелся, вот что я тебе скажу. Ты не женщина, Шнобби!

Бети фыркнула.

— Типичная дискриминация по половому признаку. А чего еще можно было ожидать от такого типа, как ты?

— Но ты правда не женщина!