Если бы я был вампиром - Алекс Кош

— Да за мной какие-то тёмные пятна гонялись! — обиженно вскричал я.

— Женского полу? — уточнил Кельнмиир из-под капюшона.

Почему-то мне показалось, что он ухмыляется.

— Я же до сих пор ни с одной девушкой не общался в вашем чёртовом городе! Ты чего ко мне привязался-то?

— Да шучу я, — поспешил успокоить меня Кельнмиир. — Кстати, подозрительно, что ни с одной девушкой не общался…

По всей видимости, издеваться надо мной ему надоело, и он посерьёзнел.

— Вот из-за этих тёмных пятен я тебе и сказал бежать быстрее. В Приграничье они тебя не тронули бы, здесь серая зона: ни тьма, ни свет здесь не имеют полной власти.

Я по-новому взглянул на ветхие здания вокруг:

— Получается, это зона перемирия?

— Наоборот, это зона самых масштабных военных действий, — пояснил Кельнмиир.

— Это как?

Мы свернули в очередной грязный переулок, напоминающий тихую улочку где-нибудь в Солнцево.

— Очень просто. Чтобы прямые представители сил света или тьмы имели власть и силу, на территории должна превалировать определённая энергетика. Либо злая, либо добрая.

— То есть здесь ты слабее, чем в центре города?

— Нет. Я не прямой представитель сил тьмы, я принадлежу к созданиям тьмы. Вот тёмные пятна, или безликие, являются прямыми представителями сил тьмы, утаскивающими души людей неизвестно куда. Но я действительно слабею днём, а ночью набираю силу. Днём слишком много положительной энергии и слишком мало отрицательной. А я всё-таки питаюсь именно отрицательной энергией — энергией страха, боли, убийства и крови, наконец. Днём этого мало… — тяжело вздохнул он.

— А почему же днём в Приграничье Ремесленники не смогут меня найти? Ведь днём преобладает светлая энергия.

— Светлая энергия преобладает днём только в самом городе. В Приграничье же какое-никакое, а равновесие. Представители добра могут столько же, сколько и представители зла. Следовательно, они просто мешают друг другу, и вряд ли Ремесленники смогут тебя найти.

Я начал понимать.

— А ночью в городе Ремесленники не могли меня найти…

— …потому что ночью в Лите царствуют силы тьмы. Поэтому после часа ночи никто не выходит из дому без защитных заклинаний или охраны, — подтвердил мои догадки Кельнмиир.

Мы вышли к небольшому зданию, являющемуся копией Школы Искусств Кельнмиира в масштабе примерно два к одному. То же самое чёрное здание, та же самая отчуждённость от всей городской архитектуры.

— Вот и Школа моего друга, — сказал Кельнмиир, только я его услышал не сразу.

Я размышлял над всеми этими силами добра и зла. Впервые столкнулся с таким материальным воплощением вселенских категорий.

— А Ремесленники разве являются прямыми представителями добра? — спросил я, продолжая размышлять.

Кельнмиир задумался.

— В общем-то да. Вампиры — злые, Ремесленники — добрые, а друиды пофигисты. Это старая пословица… я ещё лет восемьсот назад придумал.

— И что, всё так категорично? Все Ремесленники добрые, и так далее? Нет исключений?

— Да есть, наверное, — не стал отпираться Кельнмиир. — Я вот очень даже незлой вампир. Значит, и среди Ремесленников найдётся…

Тут его грубо прервал порыв ветра, едва не сдёрнувший с него капюшон.

— Засранец! — выругался он и развёл перед собой руки, будто открывая невидимый полог.

Перед нами из ниоткуда появился пышущий яростью Зикер. Я предположил, что Кельнмиир сдёрнул с того покрывало невидимости, когда Зикер попытался втихаря разобраться с ним, открыв лицо вампира солнечным лучам.

— Я знал, что вы придёте сюда! — закричал Зикер, и над его головой вспыхнуло пламя, похожее на алую птицу, бьющуюся в клетке.

— Тем хуже для тебя, что именно в это время ты оказался поблизости, — рассмеялся Кельнмиир, и над его головой, будто в издевательство над Ремесленником, появилось небольшое ведро с водой. Зрелище было ещё то.

— Охладить? — осведомился Кельнмиир.

Я на всякий случай поспешил спрятаться за его спину. А потом, подумав немного, решил отойти за ближайший домик. Правда, сделать это до начала разборки я всё же не успел.

— Попробуй, — прошипел Зикер и забормотал что-то себе под нос на непонятном языке.

Я сразу подумал, что Вельхеор почему-то забыл впихнуть этот язык в свой любимый словарь. А потом началось…

Нет, ничего глобального вроде землетрясений или громов и молний не произошло. Просто на безлюдной, слава богу, улочке исчезли все звуки, и всё вокруг посерело.

— Это чтобы никому не пришло в голову уйти, пока я не разрешу, — объяснил Зикер.

До меня не сразу дошёл смысл его слов. Я повнимательнее посмотрел по сторонам и понял, что мы находимся в полусфере, служащей чем-то вроде барьера.

— Договорились, — кивнул Кельнмиир, а затем повернулся ко мне: — Постой пока снаружи, а то мало ли что.

Он вытянул руку в сторону ближайшей ко мне стенки сферы и, изображая пальцами подобие ножниц, «вырезал» в ней квадратный проём.

Я, не теряя не секунды, юркнул в него, и проем тут же стянулся за моей спиной. Последнее, что я услышал, был голос Кельнмиира:

— Это чтобы ребёнок не пострадал…

Больше ничего я не слышал, потому что сфера убирала все звуки. Очень жаль. Наверняка Кельнмиир вдоволь поиздевался над Зикером, прежде чем они начали свою разборку.

Началось всё с того, что ведро, всё ещё плавающее над головой Кельнмиира, резво подлетело к Зикеру и плеснуло водой на играющее над его головой пламя. Пламя конечно же потухло, а Зикер стоял с донельзя удивлённой физиономией и обтекал. Промок он насквозь. Затем Зикер натурально покраснел от злости. Его лицо стало краснее алого костюма, в который он был одет. Не зря он был выходцем факультета сферы огня, вся его одежда тут же с шипением высохла, а влага взметнулась вверх струйкой пара. Как же обидно, что я не слышал ругани Зикера. Зато Кельнмиир ответил совершенно спокойно, и в этот самый момент сфера приобрела красный оттенок. Я, как обычно, не понял, почему это произошло, но невольно связал это с последующим взрывом Зикера. Тот, к моей радости, начал кидать в Кельнмиира фаерболы. Воистину, фаерболы — это неизменная классика всех миров. Кельнмиир плавно отшагивал то влево, то вправо и все огненные шары ударялись о защитную сферу. Хорошо ещё, что сфера держала удар, а то Зикер мог бы полгорода спалить, прежде чем Кельнмиир хотя бы запыхался. Поняв, что атаковать в открытую бесполезное занятие, Зикер сменил тактику и решил устроить метеоритный дождь в миниатюре. В ответ Кельнмиир неизвестно откуда достал зонтик и раскрыл его над собой. Самый обычный с виду зонт не пропускал огненные капли, которые просто отскакивали в разные стороны.