Осколки времени - Марина Эльденберт

В дверь постучали, поэтому ответить Агнесса не успела.

— Буйабес приехал, — Ульяна вскочила, — и тортики!

Стук повторился — настойчивый, громкий: теперь уже в дверь просто колотили, а затем от души пнули ногой.

— Солнц, открой! Солнц!

Ульяна поморщилась: Зиновьев сейчас был последним, кого хотелось видеть. Еще больше не хотелось объясняться перед Агнессой, но его крики доносились даже сквозь оглушительный стук и грохот — так сюда сбежится весь отель, и все усилия Сэма и Ригана пойдут прахом. Она повернула ручку, Стас влетел в номер, будто за ним гналась стая дворовых собак, порывисто обнял.

— Стас… Стас, ты меня задушишь! Пусти!

Она подалась назад, и он разжал руки, пристально глядя на нее.

— Что это вообще было?!

— Просто захотел тебя увидеть.

— Ты же на Мальте должен быть.

Он смотрел ей прямо в глаза: бледный, со сжатыми в тонкую полоску губами, брови сведены на переносице.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не очень! Ты чуть не выломал дверь номера.

Неожиданно Стас вздохнул и весьма ощутимо расслабился. Даже улыбнулся и подмигнул недоумевающей Агнессе.

— Здорово.

— Ты пришел узнать, как я себя чувствую?!

— А что в этом такого?

Ульяна лишилась дара речи. Он запросто перекроил ее жизнь, а сейчас заявился в Монако, чтобы спросить о самочувствии?!

— Дай хоть закрою, — она захлопнула дверь, развернулась, и оказалась лицом к лицу с ним. Словно не человека увидела, а его тень: с темными кругами под запавшими глазами, он побледнел в считанные секунды, на глазах. Сердце ударилось о ребра с такой силой, что она с трудом сдержала крик.

— Господи! Стас, ты меня пугаешь.

— Нам нужно поговорить. Сейчас.

Ульяна виновато посмотрела на Агнессу, а вот Стаса, похоже, ее присутствие совсем не смущало. Он не выглядел, как человек, который понимает, что делает. И точно не выглядел здоровым.

— У тебя все хорошо?

— Нет. Я не могу без тебя.

— Что?!

— Можешь не напоминать. «Я люблю Шеппарда, и бла-бла-бла». У тебя нет другого выхода. Только остаться со мной. Тогда все будет так, как должно быть.

Она вздрогнула, как от пощечины. На миг даже показалось, что кожу печет, и Ульяна не сразу поняла, что кровь действительно прилила к щекам. Голова вдруг стала дурной и тяжелой, что-то не давало покоя — такое бывает, когда пытаешься вспомнить что-то важное, и не можешь. Только его голос вытолкнул в реальность, как вода поплавок.

— Я хотел бы сделать все по-другому, — Стас привалился к стене рядом с дверью. — Я много глупостей наделал, но жизнь без тебя — это слишком. Ты не понимаешь, но это не просто слова. Я хотел все поправить… все, с самого начала, но у меня не хватило сил. Ни у кого бы не хватило. Слишком много времени прошло.

Ответить не успела: его лицо на глазах заливала мертвенная бледность, носом пошла кровь, капая на белоснежную рубашку. Ульяна бросилась к нему, и вовремя. Он оседал на пол, она едва успела его подхватить, чтобы не разбился. Затрясло — то ли саму, то ли передалось от Стаса. Его колотило, но дрожь шла и по ее рукам, растекалась по телу.

Агнесса оказалась рядом в мгновение ока, Ульяна растерянно взглянула на нее, но встретила жесткий холодный взгляд — поразительно, даже не представляла, что та может быть такой. Лекарь наклонилась, помогла его уложить.

— Принеси воды, — скомандовала она, ощупывая его голову.

Ульяна метнулась в спальню — кажется, там остался графин, нашла его на тумбочке, вернулась в комнату, протянула заполненный до краев стакан. Вода только чудом не расплескалась, потому что рука дрожала знатно. Судороги у Стаса прекратились, Агнесса тоже замерла, только зрение пробужденной улавливало исцеляющее мерцание золотистых искр.