Маг крестоносец - Кристофер Сташеф

Когда Мэт обернулся, он обнаружил, что Лакшми успела уйти далеко вперед — намного дальше, чем он думал. Ее, словно зомби, неудержимо влекло к колдовскому перстню и тому старику, что владел им.

Старика охраняли четверо стражников. Двое стояли перед ним и еще двое — позади него. Голову старика венчал высокий конический колпак, а одет он был в длинный, до пят, балахон цвета полуночных небес. Длинные волосы и борода старика были снежно-белыми, над тускло-карими глазами нависали седые кустистые брови. Старик восседал посреди молитвенного зала мечети на троне, который, судя по блеску полировки, был изготовлен совсем недавно. Правая рука колдуна лежала на подлокотнике кресла, и на одном из пальцев сверкал большой перстень с крупным изумрудом.

— Принцесса! — вскричал Мэт. — Закройте глаза!

— Изыди, собака! — злобно оскалившись, воскликнул один из стражников, шагнул навстречу Мэту и занес для удара свой ятаган. За ним вперед устремился второй стражник.

Мэт парировал удар стражника своим ятаганом. Лезвия кривых мечей со звоном стукнулись друг о друга. С мест сорвались двое оставшихся стражников, как, собственно, и надеялся Мэт. Он отступил и продолжил сражение с первым стражником, лавируя из стороны в сторону и стараясь все время держаться так, чтобы его противник заслонял его от остальных трех злодеев. Мэт понимал, что долго ему не продержаться, но это и не было нужно — если, конечно, его слова дошли до затуманеннего трансом сознания Лакшми и та успела закрыть глаза.

Но если джинна закрыть глаза не успела, то ей суждено было стать новым орудием колдуна, и тогда уже не имело бы никакого значения присутствие стражников.

По крайней мере хотя бы в одном замысел Мэта работал так, как он рассчитывал: стражники настолько увлеклись сражением с ним, что не обратили ровным счетом никакого внимания на маленькую черно-белую кошечку, которая проворно пробежала мимо них к трону с палочкой в зубах.

Черно-белая?

А старик-колдун усмехался, манил Лакшми к себе и зазывно приговаривал:

— Полюбуйся на этот прекрасный камешек, принцесса! Погляди на него, загляни в глубь его, еще глубже, еще...

Лакшми подходила все ближе к трону. Глаза ее были широко раскрыты, зрачки увеличились. Джинна, не мигая, смотрела на изумруд.

Стражник в очередной раз занес ятаган для удара. Мэт парировал удар, но тут сбоку забежал другой стражник, размахнулся... Мэт пригнулся, но первый стражник успел стукнуть его по макушке. Мэт отлетел назад, голова у него закружилась. Он всеми силами старался удержаться на ногах, закрываясь ятаганом. Отчаяние овладевало им, а надежда гасла с каждой секундой.

Но вдруг старик вскрикнул. В глазах у Мэта немного прояснилось, и он увидел, что его главный соперник в страхе отшатнулся от него.

Рядом с колдуном стояла девушка в черной парандже, надетой поверх белого платья. Она запела по-аллюстрийски, наставив волшебную палочку на локоть старика:

Я тобой повелеваю,

Мне противиться не станешь!

Близок локоть — не укусишь,

Близок перстень — не достанешь!

Изумрудик зеленеет,

Дразнит глаз издалека,

Но сейчас же онемеет

Твоя правая рука!

Старик взвыл от боли, когда его рука беспомощно повисла, и сжал ее другой рукой.

Трое стражников обернулись, чтобы посмотреть, что стряслось. Четвертый в последнее мгновение вспомнил о незнакомце, вторгшемся в мечеть, развернулся, замахнулся кривым мечом, но Мэт парировал удар и сам занес ятаган для удара. Его противник успел закрыться, а Мэт улучил мгновение и стукнул его кулаком в живот. Стражник выпучил глаза и согнулся пополам, но при этом ухитрился не выронить меч. Мэт все же выбил ятаган из его руки, подставил ему подножку, да еще — для верности — треснул стражника по макушке рукоятью ятагана.

А Балкис в это мгновение сорвала перстень с пальца старика колдуна и воскликнула:

— Смотри, принцесса! Погляди, что я нашла!

Лакшми устремила взгляд на сверкающий изумруд и замерла на месте, зачарованно глядя на камень.

Старик выругался и потянулся за перстнем, но его онемевшая рука лишь на дюйм оторвалась от подлокотника. Тогда старик приподнялся и протянул к перстню левую руку, но Балкис отступила, держа перстень высоко, так что старик не мог его достать. Колдун попытался упереться в подлокотники обеими руками, но правая рука подогнулась, и он, изрыгая проклятия, рухнул на сиденье.

Стражники бросились ему на помощь.

Балкис запела новое заклинание:

А теперь очнись-ка, джинна,

Страшный час твой миновал —

Я смирила господина,

Что тобой повелевал!

Лакшми запрокинула голову, взгляд ее прояснился. А Балкис выкрикнула последние строчки:

Ты же, злобное созданье,

Не противься и молчи!

За былые злодеянья

По заслугам получи!

Мэт шагнул было вперед и попытался криком остановить Лакшми, но было уже поздно. Джинна подняла руку. Трое стражников успели обежать ее и заслонить собой своего господина, но с пальцев Лакшми сорвался язык пламени. Стражники в одно мгновение превратились в обугленные головешки, даже не успев вскрикнуть, а джинна подступила к жрецу Аримана. Глаза ее превратились в узенькие щелочки, а руками она энергично жестикулировала.

Старик сжался на троне и, наставив на джинну указательный палец, выкрикнул строфу по-арабски. Наверное, было бы любопытно понаблюдать за этой дуэлью, но Мэт не стал этого делать. Он подбежал к Балкис, крепко обнял ее и поволок к выходу из мечети.