Розы на стене - Бронислава Вонсович

Лауф оперся о переплетенные руки и мрачно уставился на лежащий на столе доклад. Толстый такой доклад, появившийся лишь после того, как одним герцогом стало меньше.

– И все же странно, что кроме невнятных подозрений, у наших служб больше ничего не было, – проворчал он. – Там же куча странностей наверняка была. К примеру, закупки нужных ингредиентов не скрыть.

– Закупки проводились через доверенных людей. Те же Фальки, хоть и не были отмечены личными печатями, показывают весьма высокий уровень лояльности покойному, хотя не понимать, на что идет такой набор зелий, они не могли, а поняв – должны были немедленно обращаться в Стражу.

– Может, не обращали внимания?

– Они так и говорят, – кивнул Лангеберг. – Но веры им никакой. От ментального сканирования оба отказались, мотивируя тяжелыми последствиями процедуры. Доказательств их причастности у нас действительно нет, хотя младший Фальк, судя по отчету капитана Штадена, точно был в курсе существования печатей. Думаю, рассчитывали, что из поставщиков герцогского двора станут поставщиками двора королевского. Собственно, покойный герцог Траттенский к цели был весьма близок, как ни прискорбно признать.

– А Ниалия еще расстраивается, что умер такой замечательный специалист по розам.

– Вы даже не представляете какой, – усмехнулся Лангеберг. – Он умудрился сделать из роз живые артефакты. Очень сложные и очень интересные. Пока нашим специалистам даже непонятно, как к ним подойти. К сожалению, главный куст в подвале герцога был уничтожен капитаном Штаденом.

– Неосмотрительно.

– Напротив. Существовала вероятность, что потерявший хозяина живой артефакт, связанный с контролирующими запечатанных, попросту убьет всех носителей герцогской метки. Нет, правильная предусмотрительность. Но это не отменяет желания понять принцип работы этих странных артефактов. Герцогский особняк обыскали, и весьма тщательно, но никаких записей не нашли.

– Плохо искали, – уверенно заявил король. – Вряд ли герцог полагался лишь на собственную память.

– Я тоже думаю, что не полагался. Скорее всего, тайники есть, но зачарованы на родственную кровь, то есть обнаружить сможет сын.

– Сын…

– Да, малышу необычайно повезло. Хоть собственный отец посчитал его бесперспективным, от сильного магического выплеска и потрясения от смерти отца мальчик все же обернулся. И теперь у нас есть еще один оборотень очень редкого типа.

– Серпент, – протянул Лауф, настолько брезгливо, что сразу представился кот, дергающий хвостом. Огромный кот, способный доставить массу неприятностей. – Лучше бы ему не повезло.

– На все воля Богини, – меланхолично заметил Лангеберг. – Не убивать же теперь.

Лауф посмотрел так, что стало понятно – он-то как раз уверен, что это не такой уж плохой выход: нет серпента – нет проблем, с ним связанных. А то вырастет, найдет папины записи – и получит Гарм головную боль.

– Может, устроить небольшой катаклизм в отдельно взятом герцогском доме? – предложил король. – Чтобы сравнять с землей все, в том числе и тайники?

– А если, напротив, тем самым тайники обнажим и дадим к ним доступ случайным лицам? – не согласился Лангеберг. – Не думаю, что защита покойного не устоит. Он, знаете ли, весьма талантлив был, к решению задач подходил неординарно, да и стимулировал себя разными способами. На орочьих смесях сидел лет десять.

– О последствиях не волновался?

– Вы же понимаете, что для него они были не столь губительны, как для чистокровного человека? Да и принимал не постоянно. Скорее всего, только когда требовался толчок в исследованиях.

Лауф мрачно молчал, прикидывая варианты развития. Оставить решение потомкам? Мало ли что случится с так некстати выжившим наследником герцогства? Глядишь, и не доживет до совершеннолетия, зато никому и в голову не придет обвинять корону. Точнее, конечно, обвинять будут, куда без этого, но не слишком убедительно. Или же… Да, пожалуй, это будет правильным решением.

– До совершеннолетия наследника герцогство переходит под управление короны, – решил Лауф. – Сам же наследник будет воспитываться во дворце вместе с членами королевской семьи.

– И присмотрим, и воспитаем в нужном ключе, – согласился Лангеберг. – Остался еще вопрос с награждением капитана Штадена. Он, конечно, утверждает, что свою награду уже получил в виде дарованной Богиней жены, но к награде от Богини непременно нужно добавить что-нибудь и от правящего дома. И это не только перевод из Траттена.

Король удивленно посмотрел на мага.

– А что не так с его службой в Траттене?

– Герцогиня, – пояснил Лангеберг, – теперь уже вдовствующая, убеждена, что только он сможет излечить ее израненное предательством мужа сердце. Награду, которую она посчитала положенной спасителю, ей так и не удалось вручить, потому что предполагается это делать в спальне, а спаситель из гарнизона не выходит. Но даже если отбросить некомфортность его пребывания в Траттене, с точки зрения пользы для Гарма, крайне расточительно держать таких специалистов в обычных воинских частях.

– А у вас есть предложение, куда направить майора Штадена? – заинтересовался Лауф.

– Разумеется.

И Лангеберг с хитрой улыбкой стал выкладывать свои размышления на тему, куда можно отправлять столь выдающихся майоров, чтобы они приносили пользу Гарма с наименьшими потерями для мирного населения.