Шолох. Теневые блики - Антонина Крейн

За такими путаными рассуждениями я потихоньку собиралась во Дворец.

Нацепила свое лучшее платье из повседневных: шифоновое, насыщенного желтого цвета, с юбкой-солнцем, перехваченное лентой у груди — в сочетании с бирюзовой летягой смотрится обалденно! Потом распутала вечно торчащие во все стороны каштановые пряди и с удовольствием убедилась, что они отросли до того уровня, что прикрывают грудь. Ляпота. Еще густоты бы им прибавить. Затем я немного подумала, покривлялась перед зеркалом и подкрасила губы.

А потом с тяжким вздохом каторжницы прицепила ко всей этой девичьей красе биту, лассо и рюкзак-тяжеловес с амулетом Полыни.

— Лучше штаны надеть, да? — тоскливо спросила я Мараха, оценив свой облик целиком.

Филин тоже сосредоточенно прихорашивался: чистил крылышки и что-то тихо гудел себе под клюв. Но из вежливости он все-таки глянул на меня:

— Уххху.

— Вот и я так думаю. Гармония общего важнее красоты частного, — я вздохнула и начала переодеваться. — Кстати, Марах. Ты сегодня со мной. Сегодня и отныне, хей-хей.

— Уххху?

— Уху-уху. Зря тебя Карлу показывала, что ли? Все, теперь ты ученый птыц. А ну-ка, полезай! — приглашающе похлопала по плечу я.

Филин с недовольным клекотом подлетел и тяжело опустился на вышеозначенную часть тела. Тяжелый! Да уж, со всеми эти нововведениями в плане обмундирования я рискую нехило так накачать ноги… Оно и к лучшему.

***

Покои Лиссая сегодня буквально дышали счастьем.

Войдя, я даже на секундочку замешкалась — то ли это место? До нездоровости радостное ощущение! Будто ты объелся ягод-хохотунчиков и теперь валяешься на зеленой лужайке, посмеиваясь над схожестью солнца и яичного желтка.

— Лиссай? — обратилась я к принцу, спиной ко мне малюющему нечто восхитительное. Высокая (не ниже Мелисандра, минуточку!) фигура обернулась. Младший сын Дома Ищущих засиял, как медный таз:

— Тинави! К-как здорово! О, да вы с питомцем! К-как же зовут эту гордую птицу?

— Марах, — представила филина я.

Тот самоуверенно раздулся и резко перестал помещаться у меня на плече. Я шикнула. Марах недовольно повернулся в профиль, быстро потеряв в объеме и пушистости.

Я продолжила:

— Лиссай, прошу прощения, а здесь что-то изменилось? Какое-то совершенно иное ощущение от ваших покоев.

Принц, снова одетый в свободную шелковую пижаму с вышивкой — правда, на сей раз кораллового цвета — вдохновленно подошел ко мне и сграбастал мои влажные от волнения ладошки.

— Это все Святилище! У него к-какое-то слишком хорошее настроение! После того, как мы с вами побывали в нем, оно будто лик-кует! — в глазах молодого человека скакал безумный огонек, и я бы напряглась из-за этого, но…

Мир закружился и завертелся безумным хороводом, как и во время прошлой нашей встречи. Ох уж эти принцы. Один взгляд — и пиши пропало. Ладно бы в романтическом смысле, ан нет, сразу почву из-под ног норовят выбить, причем в прямом смысле этого слова.

***

Изумленное «УУУУУХХХХХХ!» было первым, что я услышала, когда внизу снова появилась твердая поверхность в виде потусторонней изумрудной травы. Звук этот, как ни странно, исходил от Мараха. Эм, филина тоже перенесло в Святилище? Интересно…

Питомец, не склонный к рефлексии, тотчас сорвался с моего плеча и рванул куда-то в туманные дали этого таинственного места. Ни сомнений, ни жалости, ни последнего «прощай». Только осторожный взгляд оранжевых круглых глаз и прижатые от стыда уши. Я тут, типа, сваливаю, пока-пока, хозяюшка, бывай.

Я встала (перемещение подло уронило меня на землю), огляделась и снова обнаружила Лиссая сидящим на перилах белой беседки.

— Вы очухиваетесь быстрее, чем я, или умудряетесь сразу оказаться в этой позиции? — уточнила я, отряхивая штаны от налипшей травы.

Принц легко спрыгнул вниз, подошел и заботливо присоединился к глобальной чистке:

— Сразу. Раньше оказывался на земле, но теперь научился.

Как и в прошлый раз, в Святилище Лиссай чудесным образом переставал заикаться.

Я глубоко вздохнула. Местный воздух можно пить, как мед, чувствуя, что тебя уволакивает в пучину сладостного спокойствия. Толстые стволы неведомых деревьев — нет, не секвой, для этого они слишком голубые и мшистые, — упорядочивали расползающееся во все стороны пространство. Я легонько коснулась пальцами проплывающего мимо облачка тумана — косматое и клочковатое, оно было похоже на дворового пуделя. Облачко зазвенело, как колокольчик в волосах моего куратора, и с негодованием помчалось прочь. Сила моей воли слабела перед жизнерадостностью Святилища, и с облегчением от самого этого осознания я радостно позволила себе упасть обратно в траву. Да еще и покаталась с боку на бок, испытывая ни с чем не сравнимый детский восторг.

Лиссай, кажется, немного замешкался от этого моего жеста. Как так? Чистил-чистил прекрасную даму от зелени, а она опять во все тяжкие… Принц задумчиво поскреб свои светло-рыжие вихры, потом широко улыбнулся, заставив веснушки на лице занять наступательные позиции, и плюхнулся рядом.

Я заставила себя строго произнеси, хотя это было непросто:

— Лиссай, вообще-то я к вам по делу. Мне нужно расспросить вас о черной краске.

Ищущий повернулся ко мне с искренним удивлением на лице:

— О краске? Здесь?…

— Где угодно. Это моя работа, — сурово свела брови я.

Мысль о том, что на моем лбу в этот момент появилось две вертикальные складки, показалась мне смешной. Но я сдержалась и продолжила хмуриться. Все-таки что-то тут не так с воздухом.

— Ладно, — Лиссай перекатился на живот и подпер ладонями подборок. — Что именно ты хочешь знать?

Он продолжил упорно общаться на «ты». Я же проигнорировала этот факт и максимально деловым тоном спросила:

— Что вы имели ввиду, когда говорили, что от «черной краски не отвести взгляд»?

Лиссай почесал нос и внимательно, чуть сощурившись, посмотрел на землю перед собой. Как по заказу, наверх потянулись стебельки, а затем и цветы нескольких ромашек. Когда цветы полностью раскрылись, Лиссай сорвал их и начал гадать. Хм, на что могут гадать мужчины? Неужели тоже на любовь?

Закончив первый цветок, принц пожал плечами:

— Я имел ввиду, что краска из Мудры улавливает унни и направляет ее в определенное место. Работает как проводник. Побочным эффектом является то, что она тем самым захватывает человеческое внимание.

Я поперхнулась:

— Простите. Вы знали, что краска — магический проводник? — перед глазами у меня мелькнуло неприятное видение: мертвое лицо госпожи Мелиссы. Информация о проводнике была последним, что она успела нам сказать.