Дорога мёртвых - Мария Фир

***

Агата Флеминг открыла глаза и долго не могла понять, что именно насторожило её в окутавшей замок подозрительной тишине. Сложенные из массивного камня толстые стены и башни всегда приглушали обычный шум города, да и количество обитателей старой крепости было не таким уж большим. Покои графини, её приёмных эльфов и помещения ближайшей прислуги располагались на порядочном отдалении от более обитаемой части замка, которую делили между собой несколько рыцарских семей и дальних родственников погибшего Гермунда.

Доверенные лорды и леди имели собственные поместья в городе и появлялись в залах Агаты только во время собраний или торжеств. И всё же каждое утро сопровождалось привычными слуху звуками: отдалёнными шагами и тихими разговорами служанок, приглушёнными отрывистыми командами стражи, лаем собак и криками чаек. Все эти звуки неизменно проникали в распахнутые створки балкона с наступлением тёплой весны.

Занавески колыхнулись от ветра, и в просвете графиня увидела кусочек бирюзового неба, не запятнанного ни единым облачком. Задумчиво потянувшись, она на ощупь поправила сбитые подушки и одеяла и с сожалением подумала о том, что ни разу за все эти годы не просыпалась рядом с тем, кого полюбила. Проведя с ней большую часть ночи, магистр Тэрон всегда затемно улетал в Академию, не желая давать никому поводов для лишних разговоров. Надо сказать, об их встречах действительно знали немногие.

Набросив пеньюар, Агата босиком вышла на высокий балкон и пробежала взглядом по пустынным утренним аллеям и улицам. Ближний к замку район поместий был ещё погружён в безмятежный сон. Кое-где мелькали маленькие фигурки прислуги: молочница несла в руках большой кувшин, растрёпанный мальчишка в длинной рубахе набирал воду в колодце, садовник приводил в порядок зелёную изгородь. Графиня чуть наклонилась через каменные перила балкона вперёд, наблюдая за девушкой-молочницей, как вдруг увидела всадника, выскочившего из-за угла и бросившегося наперерез юной служаночке. От неожиданности та шарахнулась в сторону и выпустила из рук кувшин. Он грохнулся на тёмный камень и обдал белоснежным молочным облаком и платье девушки, и ноги притормозившего коня. Спустя миг всадник вновь сорвался с места, сверкнул в лучах солнца отделанный золотой полосой шлем, взметнулась алая накидка.

Агата вздрогнула и устремила свой взгляд вдаль – туда, где возвышалась главная городская стена, отделявшая Трир от внешнего мира. В этот утренний час стражи обычно сменяли друг друга, но сейчас стены оказались непривычно пусты. Городские ворота были открыты нараспашку, и в них торопливо вливалась армия Ордена – сотни вооружённых конных воинов и магов, казавшихся отсюда с балкона пятнышками белого, серого, алого…

Вместе с парализующим страхом женщину охватило и паническое непонимание всего происходящего: по её личному распоряжению все ночные патрули на стенах и воротах были усилены вдвое ещё прошлой осенью, в город привлекли и разместили все возможные силы графства. В окрестностях и на дороге ежедневно дежурили лучшие защитники города. Конечно, войско Агаты было мало, очень мало, но его хватило бы на то, чтобы какое-то время удерживать врата города и оттеснять противника с моста в Тёмный лес.

Комната Тессы была пуста, и женщина в страхе бросилась дальше, когда заслышала вдруг торопливый топот шагов по каменной лестнице. Вскрикнув от ужаса, Агата прикрыла рот рукой и отступила назад. Бежавшие были одеты в серо-чёрные кожаные доспехи стражи, и убедившись в том, что это свои, она поспешила им навстречу:

– Что происходит? Почему ворота открыты?!

Лица воинов были наполовину спрятаны за тёмными платками, а потому она, знавшая многих из городской охраны в лицо, не могла различить их между собой. Лишь один, рослый лучник – кажется, его имя было Ягир – первым протянул ей руку, и хрупкая женщина в отчаянии ухватилась за неё. Каково же было её удивление, когда мужчина грубо толкнул её на пол, а вслед за ним навалились и остальные.

– Пришло время очистить Трир от эльфов и прочей дряни, госпожа, – прорычали ей на ухо. – Ваше правление закончилось.

Одно лишь слово успело промелькнуть в её сознании, и слово это было – предательство. Она отчаянно закричала и принялась изо всех сил бороться, но несколько коротких ударов кулаков, затянутых в чёрную кожу, выбили весь воздух из лёгких и лишили последних сил. Руки Агаты быстро стянули суровой верёвкой, в рот затолкали оторванный от ночной рубахи кусок тряпки, а напоследок кто-то встряхнул связанную женщину так, что она ударилась затылком о холодную плитку пола и потеряла сознание.

Грязно выругавшись, Ягир проверил её дыхание, склонившись над побледневшим лицом:

– Жива. Что ж, хорошая новость для генерала.

Другой страж, утирая расцарапанное Агатой лицо, скривился и недовольно выплюнул:

– И плохая новость тоже. Дымный яд подействовал не на всех, кое-кто в казармах уже шевелится и готовится к бою.

Третий из предателей хмыкнул и указал на частично оголённую грудь бездыханной графини:

– А она ещё не старая, а? Вполне ничего себе бабёнка.

– Не тронь, идиот, – огрызнулся Ягир. Он был старшим. – У генерала на неё свои виды.

– Знаем мы эти виды, спалит на костре, да и все дела! – разгорячённо заявил стражник, пожирая взглядом стройную фигурку женщины.

– Заткнитесь и тащите её вниз, – скомандовал предводитель группы и прищуренным взглядом оглядел коридор. – Вы заперли служанок?

– Так точно, – нехотя ответил разодранный.

– Вот и будут вам девки, когда всё закончится, а пока некогда слюни распускать! За мной!

Две пары рук подхватили обмякшее тело Агаты и поволокли прочь.