Трон Знания. Книга 5 - Такаббир Эль Кебади

***

Древний город Кесадан получил название благодаря трём колоколам. В былые времена они поздравляли людей с праздниками, сообщали о горестных событиях, извещали о приближающейся беде. На протяжении последних десятков лет в колокола звонил только разбушевавшийся ветер. В преддверии ночи Желаний о них вспомнили, натёрли до блеска, поменяли крепления, выискали правнука звонаря и потребовали возобновить забытую традицию.

На перекрёстках улиц горожане сколотили подмостки для выступлений приезжих артистов. На главной площади отвели место для танцев: застелили досками, покрыли прорезиненной тканью, по кругу установили гигантские факелы – обтёсанные брёвна, обмотанные с одного конца паклей.

Со всей страны в Кесадан потянулись желающие окунуться в атмосферу праздника. Городским властям пришлось разбить за городом палаточный городок для тех, кто не смог найти комнату в гостинице или добродушного хозяина, позволившего гостям ютиться под одной крышей с его семьёй.

Кесадан находился на землях бывшей ветонской резервации. Поэтому за безопасность горожан, гостей и самого правителя отвечал командир ветонских защитников герцог Кангушар.

Утром в Кесадане было тихо и безлюдно, тишину нарушали неторопливые шаги и перекличка защитников. Казалось, город забылся долгим сном, готовясь к бессонной ночи, и лишь витающий в воздухе запах свежеиспечённой сдобы подсказывал, что усердные хозяйки проснулись задолго до рассвета.

После полудня протяжно зазвонили колокола, оповещая о последних часах перед началом праздника. На улицу высыпали горожане и гости города – и те, и другие, одетые в национальные костюмы. Замелькали разноцветные флажки: стальные у ветонов, синие у ориентов, белые с ромашками у климов, клетчатые у тезов… Хозяева установили возле своих домов столы, застелили их скатертями.

Отовсюду полилась музыка, исполняемая народными оркестрами. Дети побежали к каруселям. На подмостках захлопали в ладоши артисты, приглашая посмотреть их выступление.

Ближе к вечеру правительственная процессия миновала опустевший палаточный городок и двинулась по крайней улице Кесадана. Виконт Ланир, сидя рядом с водителем правителя, указывал, куда ехать.

Держа Элайну за руку, Адэр смотрел в окно. Старинные особняки с множеством террас и балконов, на лужайках изваяния оленей и косуль, на клумбах скульптуры потешных ребятишек.

Затем за окном потянулись двух и трёхэтажные дома, прильнувшие друг к другу вплотную. На тротуарах скульптуры: мужчина, сидя на корточках, завязывает шнурки на ботинках; подросток, приподнимаясь на носках, заглядывает в окно; парочка целуется в шаге от подворотни; старик, восседая на скамейке, пялится в небо... Скульптуры старинные: потемневший камень, трещины, сколы.

Машины въехали в кованые ворота парка и покатили по булыжной мостовой, такой же древней, как и могучие деревья: чтобы обхватить ствол, потребовалось бы, по крайней мере, пять человек.

– Сколько лет городу? – спросил Адэр, глядя на фонтан в виде женщины под зонтиком.

– Более трёх тысяч, – ответил Ланир. – Точно никто не знает. Тогда не было письменности.

Адэр указал на каменную ладонь, смотрящую в небо. Из центра ладони росла раскидистая ива.

– Памятник Зервану?

– Наверное, – проговорил Ланир задумчиво. – Да, точно, на его личной печати была ива. Ива живёт до ста десяти лет. Значит, посадили в последние годы его правления.