Страхи мудреца. Книга 2 - Патрик Ротфусс

Я сидел в крошечном парке: всего две гладкие каменные скамьи, несколько деревьев и тропинка в высокой траве. Пересечь его можно было за минуту. Утесы с двух сторон загораживали его от ветра. Не то чтобы полностью. В Хаэрте, по-моему, не было ни единого места, где можно было бы полностью укрыться от ветра.

Первое, на что я обратил внимание, увидев Вашет, это то, что она не носила меч на поясе. Она носила его за спиной, как я свою лютню. Ходила она с ненавязчивой, но солидной уверенностью, как будто знала, что ей полагается шествовать, но ей было лень.

Она отличалась все тем же худощавым телосложением, которое я привык считать общим признаком адемов наряду с бледной, сливочной кожей и светлыми глазами. Волосы у нее были чуть светлее, чем у Темпи, и носила она их собранными в хвост. Когда она подошла ближе, я увидел, что нос у нее сломан, и, хотя он не был кривым, легкая неровность все же смотрелась странно на этом лице, в остальном вполне правильном.

Вашет улыбнулась мне широкой улыбкой, показав белые зубы.

— Ну что, — сказала она на безупречном атуранском, — теперь ты мой!

— Ты говоришь по-атурански? — тупо удивился я.

— Да мы почти все на нем говорим, — сказала она. Вокруг рта и в уголках ее глаз виднелись тонкие морщинки, так что я прикинул, что она, видимо, лет на десять меня постарше. — Трудно пробиться там, где ты не знаешь языка. Дела вести невозможно.

Я наконец спохватился. Учтивость. Почтение.

— Я правильно понимаю, что ты — Вашет?

Ее губы снова растянулись в улыбке. Вашет размашисто повторила мой жест, так преувеличенно, что я поневоле почувствовал насмешку.

— Да. Я буду твоим наставником.

— А как же Шехин? Я думал, что наставник тут она.

Вашет приподняла одну бровь — экстравагантное выражение лица, на адемском лице оно выглядело просто пугающе.

— В целом это так и есть. Но с практической точки зрения Шехин — слишком важная персона, чтобы тратить время на таких, как ты.

Я сделал жест «вежливо».

— Мне и с Темпи было неплохо, — сказал я.

— Ну, если бы наша цель была в том, чтобы тебе было неплохо, тогда конечно, — сказала она. — Однако Темпи — скорее парусник, чем наставник.

Я слегка разозлился.

— Он мой друг, знаешь ли!

Глаза у нее сузились.

— Ну, раз ты его друг, ты, должно быть, не замечаешь его недостатков. Он опытный боец, но и только. Он еле говорит на вашем языке, мало знает о реальном мире и, откровенно говоря, не особенно умен.

— Извини, — сказал я. Сожаление. — Я не хотел тебя задеть.

— Не демонстрируй мне смирение, если не испытываешь его, — сказала она, по-прежнему сердито щурясь. — Даже когда ты надеваешь маску на лицо, глаза твои все равно остаются прозрачными окнами.

— Извини, — сказал я, уже искренне. Извинение. — Я надеялся произвести хорошее первое впечатление.

— Зачем? — спросила она.

— Мне хотелось, чтобы ты думала обо мне хорошо.

— Мне хотелось бы иметь причины думать о тебе хорошо.

Я решил сменить курс, надеясь вывести разговор в более тихую гавань.

— Темпи назвал тебя «Кувалдой». Почему?

— Меня так зовут. Вашет. Кувалда. Глина. Вращающееся Колесо.

Она произнесла свое имя тремя разными способами, каждый раз другим тоном.

— Я та, кто придает форму, заостряет и уничтожает.

— А почему глина?

— Потому что я и глина тоже, — сказала Вашет. — Только то, что само податливо, может учить других.

Я ощутил нарастающее возбуждение.

— Нужно признаться, — сказал я, — мне будет приятно иметь возможность говорить со своим наставником на одном языке. У меня есть тысяча вопросов, которые я не мог задать, потому что знал, что Темпи не поймет. А если и поймет, то я не пойму его ответов.

Вашет кивнула и села на одну из скамей.

— Умение общаться — это тоже свойство наставника, — сказала она. — Теперь ступай, отыщи длинную палку и принеси ее мне. И начнем урок.

Я отправился к деревьям. Ее просьба звучала как часть ритуала, так что мне не хотелось притащить ей первый попавшийся гнилой сучок, который валяется под ногами. В конце концов я нашел иву и отломил гибкую ветку длиннее моей руки и толщиной с мой мизинец.

Я вернулся к Вашет, сидящей на скамье. Я протянул ей ивовую ветку, она достала из-за плеча свой меч и принялась очищать ветку от торчащих сучков.

— Ты сказала: «Только то, что само податливо, может учить других», — объяснил я. — Вот я и подумал, эта ветка как раз подойдет.

— Для сегодняшнего урока сгодится, — сказала она, счищая последние полоски коры. В руках у нее остался тонкий белый прут. Вашет вытерла меч о рубаху, спрятала его в ножны и встала.

Держа в руке ивовый прут, Вашет взмахнула им пару раз. Прут негромко посвистывал, рассекая воздух. «Вжик-вжик!»

Теперь, когда Вашет оказалась ближе, я обратил внимание, что, хотя она и носит знакомую красную наемничью одежду, ее рубаха и штаны, в отличие от одежды Темпи и многих других, не стянуты кожаными ремнями. Вместо ремней она носила полосы кроваво-красного шелка.

Она посмотрела мне в глаза.

— Сейчас я тебя ударю, — серьезно сказала она. — Стой смирно.

Вашет принялась медленно обходить меня по кругу, по-прежнему помахивая ивовым прутом. «Вжик-вжик!» Она очутилась у меня за спиной, и не видеть ее было еще хуже. «Вжик-вжик!» Она замахала быстрее, звук изменился. «Вжжих-вжжих!» Я не поморщился.

Она обошла вокруг меня еще раз, зашла мне за спину и дважды меня ударила. По разу по каждой руке чуть пониже плеча. «Вжжих!» «Вжжих!» Поначалу ощущение было такое, будто она просто меня хлопнула, а потом боль распустилась по всей руке, обжигая огнем.

Затем, прежде чем я успел среагировать, она вытянула меня поперек спины так сильно, что аж в зубы отдалось. Если прут не сломался, то только потому, что он был из гибкой зеленой ивы.

Я не вскрикнул, но лишь оттого, что Вашет ударила меня на выдохе. У меня перехватило дыхание, я ахнул и втянул воздух так стремительно, что поперхнулся и закашлялся. Моя спина вопила от боли, как будто ее подпалили.