Смерть или слава - Владимир Васильев

Найти и убить капитана, это нужно было сделать максимально быстро. Тогда активизировался бы черный шар – крупная автономная система, назначение которой Самохвалов определил как «мозг на случай отсутствия экипажа». Именно по деятельности черного шара Самохвалов надеялся отследить новый выбор корабля. Вероятно, орудием выбора был бы какой-нибудь тактильный односторонний сенсор, вроде пресловутого пульта, что откопал Савельев на своей заимке. Первое же касание, и индексы доступа людей из прежнего экипажа распределятся совсем иначе, чем теперь.

Самохвалов вовсе не собирался отдавать капитанство влиятельному, но туповатому шефу директората. С какой стати? Неужели тот, кто сумел самостоятельно, на интуиции и догадках, постичь законы корабельной защиты, недостоин стать первым? И бандитам Самохвалов ничего не собирался отдавать. Подключиться с капитанским допуском, прихлопнуть не в меру честолюбивую верхушку директората, передавить одного за другим своенравных, и потому опасных бандитов-главарей… И строить новый экипаж. Лепить, по своему разумению и желанию. Превратить бесформенный ком пластилина в послушного голема. У Самохвалова хватало доверенных людей, которые даже не догадывались, что их прочат в старшие офицеры «Волги». В основном, это асы технического отдела. Подопечные Самохвалова. Консультанты и прогнозисты, компьютерщики и системотехники.

Стоило ли говорить, что если Гордяев пронюхает о мыслях Самохвалова, все рухнет в одночасье? К счастью, правая рука шефа директората был слишком умен и слишком искушен в кабинетных интригах. Что знают двое – знает свинья, а свиней вокруг всегда отыщется предостаточно. Поэтому разумнее молчать. Молчать до самого последнего момента. До решающей секунды. Самохвалов не посвятил в подробности своего плана ни одну живую душу. Даже на вахты он старался ходить пореже, да и то сугубо в лучевом режиме, общаясь только с информатеками корабля, но не с подключенными операторами.

Так надежнее.

Было непривычно холодно, Самохвалов шлепнул себя по голым бокам и с изумлением обнаружил, что они покрыты слоем жирной полужидкой дряни. Да и все тело покрыто ею же. На секунду он даже о страхах своих позабыл. Метнулся к одежде, схватил белую тенниску и стал ожесточенно стирать с себя этот мерзкий холодец.

Реальность напомнила о себе голосом ругающегося Гордяева.

– Мыслитель! – ревел шеф. – В чем дело? Почему нас выбросило?

– Еще не знаю, шеф, – сказал Самохвалов и обернулся к пульту. Растерянный Касянчук стоял у кресла и с надеждой глядел на начальство.

«Надо одеться, пожалуй, – подумал Самохвалов. – Что-то тут нехорошее стряслось. Непредвиденное.»

Гордяев одну за другой швырял на пол влажные салфетки. Биоскафандры сегодня никого не отпустили чистым.

– Что тут? – спросил Самохвалов чуть погодя. Комбинезон он застегивал на ходу.

Касянчук обернулся, пошарил взглядом по непривычно темному и оттого неживому пульту, и пожал плечами.

– Пульт погас. Весь. Только, вот, отложенная готовность обозначена, и все. И экраны в мизер свалились. Все разом.

– Давно это?

– Минуты три. Как раз когда шкафы открылись все и сдохло.

«Но экраны все-таки работают… В пассиве», – отметил Самохвалов машинально.

Гордяев тоже успел облачиться в комбинезон. Хотя обычно ходил в черной паре, изготовленной сервисниками при посредстве личного гордяевского портного, старого седенького еврея Исаака Розенблюма. Вероятно, на вахту шефу показалось более уместным нарядиться как все.

– Это ты намудрил, мыслитель? – уже спокойнее произнес Гордяев.

– Нет.

– Может, все из-за стрельбы?

Самохвалов пожал плечами.

В тот же миг раздался отчетливый стук. От входного шлюза.

Самохвалов и Касянчук вопросительно переглянулись. Зато стюарт не растерялся. Прекратил подбирать с пола грязные салфетки, подошел к шлюзу открыл его вручную, с вмонтированного рядом с притолокой пульта.

Ворвался встрепанный малый из охраны.

– Шеф! Канониры прорвались в боевую рубку! И заперлись!

– Как прорвались? – опешил Гордяев и стал медленно багроветь. – Что значит – прорвались? А вы там какого дьявола торчите?

– Они перли как сумасшедшие, шеф. Прямо на стволы, – попытался оправдаться охранник.

– Ну и что? – заорал Гордяев еще громче. – Где Барс?

– Барс убит, шеф.

– А Запольских?

– Запольских тоже убит, шеф. Я же говорю, они шли, как сумасшедшие. Они положили двадцать семь человек.

– Сколько их осталось?

– Шестеро.

Гордяев быстро взглянул на Самохвалова.

– Это, – он указал на мертвые шкафы с биоскафандрами, – их работа?

Самохвалов медленно покачал головой.

– Нет. Не думаю.

Если бы канониры снова принялись усмирять бунт, вряд ли бы они начали гасить корабельные автономки. С вахт – да, неугодных повыгоняли бы сразу же, но шкафы остались бы в действующем режиме, да и пульт в рубке продолжал бы работать. Тем более, что это навигаторская рубка, здесь самые мощные компьютерные сборки.

Да и под силу ли отключить навигаторскую канонирам? На такое способен только капитан.

– Эй! – вмешался вдруг Касянчук. – Взгляните!

Все невольно обернулись к головной части сферического экрана.

Невдалеке от «Волги» величаво проплывала в черноте космоса маленькая светящаяся монета, в которой без труда узнавался такой же блин, какие еще совсем недавно висели над Новосаратовом и волжским космодромом. Инопланетный крейсер.

– Чужие! – в унисон произнесло сразу несколько голосов.

– Мыслитель! – заявил Гордяев не терпящим возражений голосом. – Я хочу знать, что происходит!

– Разберемся, – как можно спокойнее заверил Самохвалов, но тут в дверь снова забарабанили и стюарт вторично отвлекся от подбирания салфеток.

На этот раз пожаловал Шадрин со своими торпедами.

– А, – сказал он, злорадно глядя на Гордяева и Самохвалова. – Вас тоже выплюнуло?

В следующую секунду Шадрин узрел на экране корабль чужих. Даже не один – целую вереницу. И глаза его сразу округлились.

– Во что ты меня втянул, Горец? – спросил Шадрин не без угрозы. Торпеды моментально достали бласты, но Шадрин предостерегающе поднял руку.

Но Гордяева, при всех его недостатках, нельзя было обвинить в трусости. Он не испугался.

– Куда? Да я еще и сам не знаю – куда. Вот этот умник, может быть скажет. Когда-нибудь.

Шеф указал на Самохвалова.

– Скажешь, умник? – справился Шадрин, поворачиваясь всем корпусом.

Самохвалов ответить не успел, потому что в навигаторскую рубку ввалилось целая толпа. Чуть ли не весь остальной директорат, крепкошеие ребята из охраны, многие из которых были ранены, технари из отдела Самохвалова, просто незнакомые люди в форменных комбинезонах – казалось, у головных рубок собралась половина «Волги».