Круг - Сара Б. Элфгрен

— Я тоже люблю тебя, — говорит она, и это звучит так естественно. — Но я наконец поняла. Сейчас у нас ничего не получится. Я только должна знать… сможешь ли ты подождать меня?

Она не может смотреть ему в глаза.

— До того, как мне исполнится восемнадцать, осталось чуть больше года. И тогда ты уже не будешь моим учителем.

Она поднимает глаза и видит, как он колеблется. Она понимает. Год — это слишком много. Это как много-много световых лет.

— Я пойму, если ты не сможешь обещать, — бормочет она.

Он долго молчит.

— Один год — это ничто, — говорит он. — Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Он протягивает руку и касается ее щеки. Легкое прикосновение, которое почти лишает ее воли.

Одна только ночь, хочется сказать ей. Только одна ночь вместе, разве это что-то изменит теперь? И она видит в его глазах, что ему хочется этого так же, как ей.

Она высвобождается из-под его руки.

— Мне пора, — говорит она.

— Да, так, наверное, будет лучше, — говорит Макс.

Она отворачивается и идет прочь. 35. 33. 31. 29. Только теперь она слышит, как он закрывает дверь в дом. Она ускоряет шаг. 27. 25. 23. 21.19. 17. Останавливается. Оборачивается.

Улица такая же, как и прежде. И тем не менее изменилось все.

* * *

Анна-Карин не может заснуть. Она лежит на боку, уставившись в темноту. Жалюзи не опущены, и через окно ей видны звезды. В этот вечер они кажутся далекими, как никогда.

Завтра все начнется, думает она. Завтра я должна идти в школу, чтобы стать Анной-Карин Ниеминен без магии. Той, кого все ненавидят или в лучшем случае не замечают.

Это, должно быть, и есть мое настоящее «я», думает она. Наверно, такая роль мне суждена в жизни. С чего бы иначе все встало с ног на голову, когда я попыталась что-то изменить?

В глубине души она все это время знала, что поступала неправильно. Ей просто казалось, что цель стоила средств и она плевала на предостережения, закрывала глаза на знаки. Но что это дало ей? Она не стала счастливее. Ни на грош.

Анна-Карин закрывает глаза, но голова продолжает гудеть, как зависший компьютер. Анна-Карин открывает глаза. Все равно не заснуть.

Анна-Карин.

Она узнает голос — она слышала его во время видения в День святой Люсии. Этот голос принадлежит убийце Элиаса и Ребекки.

Жизнь не стоит того, чтобы жить. Ты обречена на страдания. Каждый день будет приносить тебе боль.

Удивительное спокойствие облекает Анну-Карин. Поднимаясь с кровати, она чувствует, как в теле притупляются ощущения. Ноги сами собой идут в коридор на втором этаже. Шагают вниз по лестнице, шаг, еще один.

Анна-Карин позволяет завести себя в кухню. Она не сопротивляется. Ведь то, что говорит голос, — правда. Кому, как не ей, знать, что жизнь — это страдание. Анна-Карин. Потник. Жирная корова. Деревенщина, которая только с помощью магии может добиться любви собственной мамы.

Она чувствует облегчение. Хватит бояться. Скоро все закончится. Все скоро закончится.

Голос ничего больше не говорит. Он знает, что Анну-Карин не нужно уговаривать.

В кухне слабо пахнет табачным дымом. Настенные часы отсчитывают секунды. Ноги идут по кухонному полу к стойке с ножами у плиты. Рука Анны-Карин протягивается и охватывает рукоятку самого большого ножа. Как странно видеть свою руку вот так, видеть, что она берет что-то, и не чувствовать этого. Как будто рука принадлежит кому-то другому.

Не бойся. Ты не почувствуешь боли.

Рука сгибается так, что острие ножа направляется к шее.

За окном она видит дом дедушки.

У нее есть дедушка. Дедушка любит ее.

И если дедушка любит ее, она не может быть совсем уж никчемной. Она не заслуживает смерти.

Никто не заслуживает.

Вдруг Анне-Карин делается страшно. Этот страх может означать только одно. Она хочет жить. Не хочет умирать.

Острие ножа касается мягкой кожи шеи.

Анна-Карин начинает сопротивляться. Она чувствует, как посторонняя воля пытается прижать нож к ее шее. Она чувствует, как сонная артерия пульсирует прямо у острия. Кожа в этом месте такая тонкая. Все, что требуется, это резануть ножом, — и кровь брызнет по всей кухне. Ее запястья как будто сжаты железной хваткой. Рука дрожит от напряжения, когда она сопротивляется. Жизнь от смерти отделяют сейчас миллиметры.

Ты одинока, Анна-Карин. Одинока. Зачем тебе жить? Ты достойна лучшего. Возможно, у тебя будет другой шанс после смерти.

Но она не слушает больше. Она не может оставить дедушку. Она не может оставить остальных Избранных в их борьбе со злом.

Она больше не слабая. Не жертва. Она держала в узде всю школу. И уж с этим-то она справится. С этим ничтожеством, которое даже не решается показать ей свое лицо.

ОТПУСТИ!

Она напрягает всю свою силу, и нож со звоном падает на пол. Анна-Карин оседает на пол, не отрывая взгляда от поблескивающей стали. Тяжело дышит.

Со двора доносится хорошо знакомый скрип.

Анна-Карин поднимается, обливаясь потом. Подходит к окну.

Дверь коровника стоит нараспашку, как раскрытый рот на фоне окрашенной в красный цвет стены. Чувство такое, будто посторонняя воля, только что владевшая ее телом, дразнит ее.

Анна-Карин выходит в коридор. Надевает сапоги на меху, самую толстую зимнюю куртку и открывает дверь.

На улице совсем тихо и безветренно. В доме дедушке не горит ни одно окно.

Анна-Карин знает, что ей следовало бы позвонить остальным. Знает, что нельзя идти туда в одиночку. Знает, что там может быть ловушка — даже, скорее всего, это так. Но ей надоело убегать, надоело бояться.

Она чувствует, что готова справиться сейчас с чем угодно. Она поставит виновного на колени и вырвет у него правду. А потом позвонит остальным. Когда угроза будет обезоружена. Тогда она, может быть, сможет загладить свою вину. В том числе и в глазах Совета.

Она останавливается у входа в коровник. Хорошо знакомый запах ударяет ей в нос. Она слышит, как в стойлах переминаются коровы.

— Выходи, — говорит Анна-Карин.

Одна корова тихонько мычит. Вторая фыркает. Анна-Карин заходит на шаг внутрь и зажигает свет.

Все, что она видит, это ряды коров, которые пялятся на нее своими большими карими глазами. Анна-Карин заходит вглубь.

Звук удара застает ее врасплох, и от неожиданности она вскрикивает. Оборачивается. Дверь в коровник закрыта. Как будто ее захлопнуло сквозняком. Посреди безветренной ночи.

Она подходит к двери и толкает ее. Дверь закрыта. На засов. И тут Анна-Карин чувствует запах дыма.