Император - Максим Коляскин

преимущественно мужского пола. Чёрный Призрак пообещал свободу и полноценное гражданство тем из них, кто проявит сознательность и трудолюбие в работе на благо новой автономной Губернии в составе Центрального Королевства. Как минимум, в крепких мужчинах недостатка не наблюдалось... Отдельной темой оказалось использование осуждённых лиц. Всех «благородных» преступников отправляли на континент, чтобы не вызывать лишние пересуды и не сеять смуту среди местного населения. Малозначимые персоны, приговорённые к различным срокам исправительных работ, использовались здесь же, в Найт Файр и близлежащих островах.

Прежде, чем отправиться в дом Баронессы, находящийся в центре города, Ричард нанёс обещанный визит Герцогине Елизавете. Впрочем, сейчас он пришёл ни столько к ней, сколько к её двенадцатилетнему сыну. С отсутствующим взглядом мальчик сидел в инвалидном кресле. Подумав о том, какие разные судьбы случаются у людей с одинаковым именем, Ричи подошёл к нему и дотронулся до вялой руки паренька:

- Как ты себя чувствуешь, Филиппок?

- Хорошо, – растягивая слоги, невнятно произнёс мальчик, пытаясь сфокусировать внимание на госте.

Белый Волк погладил паренька по голове, встал перед ним на колени и прошептал: «Дай мне силы, Отец!» Чувствительные пальцы Волка легли на виски мальчика и начали осторожно массировать его голову. Филипп инстинктивно закрыл глаза. Позже Ричард переключился на тонкую шею юнца, но вскоре вернулся к голове. Под пристальным вниманием Лизы и Елены манипуляции Белого Волка продолжались более часа, после чего мальчик поднял на целителя осмысленный взгляд и отчётливо произнёс: «Папа!»

- Я – не папа, Филипп, – улыбнулся Ричард. – Я – твой… дядя Белый Волк.

- Нет, – качнул головой мальчик, поднял руки и… обнял мужчину за шею. – Ты – мой папа Волк.

Паренёк прижался к Ричарду щекой, улыбнулся и снова прикрыл глаза. «Он уснул!» – тихо вскрикнула Елизавета. Белый Волк кивнул ей, попросил их с Еленой оставаться на местах, взял мальчика на руки, отнёс его в детскую спальню и уложил на кровать поверх одеяла. Прежде, чем вернуться в гостиную, Ричард аккуратно помассировал руки и ноги Филиппа, избавляя их от напряжения. Только после этого он накрыл мальчика покрывалом.

- Что это было?! – нетерпеливо дожидавшаяся его Елизавета молитвенно сложила руки на груди. – Ему больно?

- Тебе хорошо известно, что болезненные ощущения твой мальчик испытывает в тех случаях, когда его тело перенапряжено. Сейчас ему легко, свободно и… непривычно. Но к хорошему люди привыкают быстро, правда? – Белый Волк рухнул в кресло и с благодарностью принял у Елены стакан воды. Он выпил её до дна и отчётливо произнёс: – Благодарю тебя, Отец!

- Мой сынок никогда не говорил столь отчётливо... – запричитала Герцогиня.

- Неправда, – негромко прервал её Ричард. – Десять лет тому назад Филипп говорил предложениями, улыбался тебе, обнимал, целовал... Что случилось тогда, Лиза?

- Я не знаю, мой Господин! – сдавленно вскрикнула она. – Пока я занималась хозяйством, сын оставался с отцом в гостиной, у камина. Вернувшись, я увидела его лежащим на шкурах и ко всему безучастным. Муж только плечами пожимал...

- Надеюсь, он успел покаяться и в этом, – сдвинул брови Белый Волк, но поспешил улыбнуться: – Всё наладится, мамаша! Это я тебе, как народный целитель, говорю... Если же говорить серьёзно, у Филиппа нарушено мозговое кровообращение. Родовая травма была, а инцидент с отцом десятилетней давности спровоцировал кризис... Оттого и все проблемы. Сейчас ситуация меняется. Я буду заниматься с Филиппом ежедневно до отъезда. Дальше справишься сама. Ты делаешь ему массаж конечностей? Ежедневно? Продолжай в том же духе!

- И сегодня? – не могла прийти в себя Елизавета. – Все конечности?

- Лиза! – фыркнул Ричард. – Замуж тебе пора!

- Теперь вряд ли, – наконец-то улыбнулась Герцогиня. – Если только одинокий Тигр забредёт...

Белый Волк смеялся до слёз, Елена сквозь слёзы...

В дом Баронессы Гертруды Император входил после заката солнца. Один, как его и просили. Романтический ужин при свечах, втроём, не столько забавлял, сколько раздражал Ричарда. Строгое выражение лица матери Илоны добавляло комические нотки в обстановку, и провоцировало Белого Волка на нервный смех. Протокольные благодарности за возможность вернуться домой и встретиться с дочерью довели его до предела. Ричард решительно завёл деловой разговор о ближайшем будущем города, о совместных усилиях в деле развития островов.

- Правда ли, что Вашему Императорскому Величеству удалось вылечить сына Герцогини Элизабет? – неожиданно спросила Гертруда тоном, полным недоверия.

- Филиппа невозможно излечить за один сеанс. Но мы сделали первый, самый трудный шаг на этом пути, – без тени улыбки ответил Ричард. – Непроверенные слухи разлетаются быстро, их не следует принимать всерьёз.

- Видишь, мама! – просияла Илона. – Я говорила тебе, что Белый Волк может всё!

- Всё может только Бог! – назидательно ответила Гертруда дочери.

- Не уверен, что он согласится с Вами, Баронесса, – усмехнулся Император, – но ход Ваших мыслей мне определённо нравится.

- Я уже не Баронесса, и Вам не следует обращаться ко мне на «Вы», – сухо произнесла она.

- Моим Указом Вам возвращён титул, – терпеливо пояснил Белый Волк. – А брудершафт мы ещё не пили... Успокойтесь, Гертруда, никто не торопит Вас, не принуждает к активной деятельности. Вы устали морально и физически. Отдохните!

- Так с рабынями не обращаются! – нахмурилась она и, на высказанные Императором сомнения в её социальном статусе, попыталась обнажить своё плечо. Строгое, под стать хозяйке, платье не поддавалось, и Гертруда попросту разорвала ткань. Под ней красовалась татуировка с оскалом Белого Волка.

- Кто позволил? – разъярился Ричард и недобро взглянул на Илону.

- Моя дочь не виновата! – по-прежнему строго воскликнула Баронесса. – Она не могла мне отказать!

- Ах, вот как! – реально оскалился Белый Волк. – Я не вижу здесь рабынь! Татуировка на плече не может служить доказательством.

- Простите, но я не понимаю Вас! – хмуро откликнулась Гертруда. – Император выкупил рабыню Илону, чтобы даровать ей свободу? Отчего же Вы не сделали этого сразу?

- Ваша дочь – юная, невинная девушка! Её следовало оставить без присмотра? – Ричард продолжил высказываться, не сдерживая гнева. – Я взял её под опеку, чтобы передать родной матери, вернувшей себе сегодня дом, титул и