Волшебная реликвия - Михаил Костин

– Ну правда, это так, это так… – Валик задохнулся, не находя слов. – Ну, господин сержант!

– Эт-та что за разговорчики! – Сержант неожиданно побагровел. – Молчать! Что я, сам не могу решить? – Внезапно он смягчил голос, но, чтобы прекратить перепалку, скрылся в пещере.

У Сэнди не было никакого зеркальца, даже осколка, и ей мучительно хотелось заглянуть хотя бы в ручей. А смотреть в хрустальную сферу больше было нельзя. Она это отчетливо чувствовала, хотя и не понимала, почему. Вот если б в ручей… Но ручья, к несчастью, поблизости не было. Она стояла и украдкой, отодвигая привычную прядь шелковистых волос, касалась холодными пальцами воспаленной кожи лица.

– Послушай, – жарко прошептал на ухо Арику Галик. – По-моему, у нашей Сэнди кожа стала лучше. По-моему, болезнь уходит.

– Вот было бы здорово! – прошептал в ответ Арик.

Валик растерянно смотрел то на друзей, то на девушку и молчал.

За непонятными действиями молодых людей и странного чудака в поношенном балахоне кое-кто наблюдал. За одной из дальних скал притаились двое, время от времени передавая друг другу подзорную трубу.

– Ну, что там? – лениво спрашивал их командир.

Он сидел в походном кресле в тени невысокого дерева, вытянув на солнце длинные ноги в сверкающих черных сапогах.

– Не могу знать, господин лейтенант, – отвечал один из наблюдателей.

– То есть как? Что они делают?

– Прыгают, господин лейтенант.

– Куда? Зачем?

– Не могу знать, господин лейтенант.

Сверкающие сапоги недовольно дернулись.

– А эта штуковина при них?

– При них, господин лейтенант. Они вроде через нее и сигают.

– Зачем?

– Не могу знать.

– Но это точно она? – Сапоги вновь дернулись.

– Она самая, господин лейтенант. Они ее чем-то накрывают, а потом снова, стало быть…

– Что?

– Вроде как открывают…

– И?…

– Она тогда сверкает. На солнце. Отсель хорошо видно.

– Сверкает, говоришь?

– Еще как, господин лейтенант.

– Занятно.

– Похоже, кончили они свои прыжки, господин лейтенант, – сказал второй наблюдатель, отнимая трубу у первого и поднося ее к глазам. – Потащили корзину в пещеру.

– Пора! – Белобрысый лейтенант пружинисто вскочил на ноги.

– Сейчас я еще раз объясню, в чем была ваша смелость. – Якоб Якоби сутулился в своем допотопном плаще, в то время как три друга и Сэнди привольно расположились на скудной травке.

– Да какая тут смелость! – небрежно бросил Валик.

– Не скажите. Разумеется, если внешне похожее на человека существо внутри – действительно человек, а не ехидна, то после процесса инициации он продолжает оставаться человеком, даже несколько лучшим, как я вам и обещал. Или даже много лучшим – кто сколько наработал в душе своей. Если же он внутри – кролик, шакал или скорпион, то после преображения он и становится кроликом, шакалом, и скорпионом…

– Или попугаем, – как бы мельком заметил Галик.

– Что ж, укол справедливый. – Якоби вроде и не обиделся. – Наверно, во мне тогда накопилось что-то не то. Что-то жалкое, что-то птичье… Хорошо, что это процесс обратимый.

– Ваш пример это доказывает.

– Это так. Но не пуст ваш сегодняшний опыт, еще как не пуст. По совести сказать, я основательно переживал. Хотя и верил в вас. Теперь переживания позади. Никто из вас не превратился в змею или паука, в ехидну или в тривиального барана. Это кое-что значит, поверьте моему опыту, друзья мои. Теперь я начинаю думать, что даже ваш уважаемый сержант не превратился бы, простите, в бизона. А по виду – легко мог бы.

– Ну уж! – добродушно-сердито бросил Валик.

– То-то он испугался.

– Он не испугался! – Валик по-настоящему осерчал.

– Ну, не испугался, – примирительно сказал Якоби, – так оробел.

– И не оробел он! – продолжал кипятиться Валик. – Просто он… Просто он…

– Оставим ненужный спор, – сказал Якоби. – Вернемся к вашим тоже вполне достойным фигурам. Вы не сразу ощутите перемену. Но сразу и не надо. Добрая сила уже поселилась в вас. И она действует.

– Чувствуешь? – Галик толкнул локтем Арика.

– Еще бы! – ответил тот и толкнул локтем Валика.

– Так надо тогда всех пропустить через этот шар! – воскликнул добрый Валик. – Всех на свете!

– Отличная идея! – откликнулся Арик.

– Просто класс! – заключил Галик.

Якоби грустно улыбнулся.

– Ничего не выйдет.

– Почему? – спросил разочарованный Валик.

– Положительным образом шар действует не на всех.

– На кого же? – спросил Арик.

– Только на тех, кто до этого дорос, кто к этому стремится в глубине души своей.

– Мы, значит, доросли? – решил уточнить Галик.

– Полагаю, что да, – скромно ответил доктор волшебных наук.

– Зато отрицательным образом этот шар способен действовать на многих? – Арик взглянул на волшебника. – Я правильно понимаю?

– Увы, это так, – подтвердил Якоби. – Дело в том, что в процессе инициации, в цепочке преображений, отдавая положительную энергию, шар накапливает отрицательную. Горе тому, кто рванется к преображению без светлых помыслов. Двойное горе тому, кто потянется к преображению с помыслами грязными.

– Смотри, как оно устроено! – поразился Валик.

– Устроено непросто, – согласился Якоби.

– Насчет грязных помыслов, – неожиданно улыбнулся Галик и толкнул Арика в плечо. – Хотелось бы смыть немного грязи.

– Не понял, – сказал Арик.

– Прости, шутка неудачная, – просто я подумал, что хорошо бы в озере искупаться. Все равно делать пока нечего.

– В каком озере?

– В теплом. В каком еще?

– Погоди, это где?

– Где! – передразнил Арик. – Да в седьмой пещере! Забыл уже?

– Ты думаешь?

– Думаю. Валик там искупался. И даже кое-что нашел. А мы с тобой рыжие, что ли?

– Толковая мысль, – сказал Арик. – Но надо предупредить сержанта.

– Само собой. Но я вот думаю, а вдруг и мы там чего-нибудь найдем?

– Вот это навряд ли.

– Почему?

– Доктор Якоби сказал бы.

– Э, брат, даже доктора волшебных наук всего на свете не знают.

– Возможно, ты прав. А если даже и не прав? Искупаться все равно хочется.