Бетельгейзе - Байзо Альбион

– Это железная штука с двумя колесами, – объяснил я. – На нём можно ездить, и это намного быстрее, чем идти пешком.

– Я забрала все твои вещи, – сказала она.– Поищем твой велосипед на складе.

– Я думал, ты взяла только чемоданы и сумки.

– Ты, наверное, не знаешь, но твоя мама очень дальновидна.

Тронный зал появился так внезапно, что казалось, будто он возник в мгновение ока. Это место, как всегда, дышало властью и величием, внушая трепет своей необъяснимой силой.

Мы направились к круглому проёму в противоположной стороне. Войдя, я увидел груду кухонной утвари и других вещей, аккуратно сложенных друг на друге. На самом верху лежал мой старый велосипед.

– Как он сюда попал? – спросил я, чувствуя, как внутри меня смешиваются удивление и лёгкая радость.

– Я бережно относилась к твоим вещам, может, поэтому он и оказался там, на самом верху.

Мне пришлось использовать магию воли, чтобы создать прозрачные ступени и добраться до велосипеда. Когда я спустился с ним в руках, мы снова оказались в пещере.

– Хочешь управлять этим железным конем или предпочитаешь быть пассажиром? Я покажу, как это делается.

Я объяснил Лилии, как ездить на велосипеде, тормозить, поворачивать и переключать скорости. Затем немного прокатил ее.

– Я хочу сама попробовать.

– Хорошо.

К моему удивлению, Лилия быстро освоила езду на велосипеде. Сначала были небольшие трудности – она неуверенно держала руль, а её ноги скользили по педалям. Но вскоре она научилась уверенно управлять им даже на высокой скорости.

Дорога была извилистой, и ей приходилось постоянно следить за поворотами, но она справлялась с этим легко, словно это было для неё естественным. К счастью, пещера не была совсем тёмной благодаря голубым камням, излучавшим мягкий свет.

Мы спускались почти целый день, и чем дальше, тем теплее становилось вокруг. Холодный воздух пещеры постепенно сменялся тёплыми потоками, которые несли с собой запахи земли и чего-то ещё, неуловимого, но знакомого.

Первыми в город въехали колеса нашего велосипеда, а затем мы ступили на землю. Первое, что бросилось в глаза, – это железные каркасы, поддерживающие огромную земляную крышу города. Их переплетение напоминало корни исполинского дерева, лишь перевёрнутые, устремлённые вверх, удерживающие тяжесть веков. Эти конструкции выглядели одновременно мощными и изящными, словно созданные руками мастеров, которые знали, как сочетать красоту и функциональность. Город, казалось, дышал под этой крышей, а его жители двигались в ритме, который чувствовался даже в воздухе.

Затем я заметил гигантскую дыру в потолке, через которую лился солнечный свет. Он падал на призму, которая разделяла его на четыре луча, направляемых огромными зеркалами. Эти зеркала равномерно освещали весь город.

По мере того как глаза привыкали к игре света и тени, я различил очертания улиц, витиеватых, будто русла древних рек. Каменные дома дышали прохладой, а между ними вились виноградные лозы, впитывавшие драгоценные капли света.

В этом городе преобладал серый цвет, поскольку почти все дома были сделаны из серого каменного кирпича. И несмотря на это, он не выглядел уныло, потому что виноградоподобные растения вносили в каждый дом свои яркие краски. Листья этих растений были как разноцветные пятна на холсте города, добавляя ему жизненность и тепло. В некоторых местах они спускались с крыш и стен домов, создавая пышные зеленые гирлянды, которые казались танцующими на ветру.

Это можно назвать настоящим путешествием. Надеюсь, новые миры по-прежнему будут меня удивлять.

А потом я увидел статую человека в чёрном пальто, накинутом как плащ. Пальто было настоящим и развевалось на ветру, словно чёрный флаг. Его уверенный взгляд был устремлён вверх, и он стоял не в героической позе, а в спокойной и расслабленной.

– Вы очень быстро сюда добрались, – произнесла та первая стражница. На этот раз на ней не было длинной куртки из овечьей шкуры, так как здесь было довольно тепло, – Обычно люди спускаются сюда за восемь или девять дней, а вы справились за один.

Я хотел показать велосипед, но, кажется, Лилия сразу же отправила его в четвёртое измерение.

– Это Ханзо Ди Салазар, основатель великой империи Лимбии, первый и последний Мироправитель Земли. Он, как и ты, землянин, и мы его уважаем и почитаем, – сказала она, глядя на статую.

К нам подошёл тот женоподобный стражник, который, как оказалось, находился поблизости.

– Салазар – единственный землянин, которого я уважаю, а остальных презираю.

– Почему вы его так чтите? – удивлённо спросил я их.

– Он – великий реформатор, первым победивший нищету, голод и невежество. Мы многому научились у него.

– Если вы победили нищету, значит, мы с голоду не помрём.

Первая стражница легко рассмеялась на мои слова. Её смех был неожиданно звонким и лёгким, словно весенний ручей. Слова её, произнесённые вслед за смехом, были добродушными, но твёрдыми:

– Ты – воин, прошедший через метаморфозу. Зачисти подземелье, и сможешь с возлюбленной месяц жить весело и беззаботно.

– Но вряд ли его возьмут в группу или отряд, ведь он землянин, а на землянах лежит клеймо злой и мелочной расы, – сказал женоподобный стражник.

– Я советую тебе для начала выполнять обычные контракты, а потом переходить к более сложным, – сказала мне первая стражница.

– Почему ты ему так помогаешь? – недовольно спросил женоподобный стражник.

– Он хороший человек, и мне нравится помогать хорошим людям. А тебе я помогаю с большим отвращением.

– Я прекрасный человек, просто у меня тяжёлый характер.

– У тебя настолько тяжёлый характер, что это перечёркивает все твои добрые поступки, – ответила она, бросив на него усталый взгляд. Затем, повернувшись к нам, уже мягче добавила: – Удачного путешествия вам.

– И вам удачи на посту, – вежливо откликнулся я, стараясь смягчить напряжённость в воздухе.

Вот так мы и разошлись. Это было необычное чувство – совсем недавно мы с ними сражались, а сейчас просто хорошо поговорили, будто давние знакомые, а не бывшие враги.

– На ум ничего не приходит, кроме как пойти в гильдию искателей приключений, если, конечно, она существует в этом мире, – сказал я, – Гильдия могла стать для нас отправной точкой, местом, где мы