Гладиатор Гора - Джон Норман

— Я могу объяснить вам это, леди Флоренс, — вмешался Теналион, — если вы захотите выслушать меня.

Она в замешательстве посмотрела на него.

— Мелпомена, — обратился он к невольнице.

— Да, господин, — быстро ответила она.

— Ты довольна тем, что стала рабыней? — спросил он у нее.

Она промолчала, затем тихо прошептала.

— Да, господин. Я рада, что я — рабыня.

Все три женщины ахнули от удивления.

— Вот почему вы не удовлетворены, моя дорогая леди Флоренс, — сказал Теналион.

— Я не понимаю, — проговорила она.

— Вы освободили в ней рабыню. Теперь она свободна быть той, кем является, то есть рабыней.

— Я не понимаю! — повторила леди Флоренс.

— Она узнает чувства и радости, о которых вы, свободная женщина, не можете даже мечтать. Вы вернули ей ее врожденное право.

— Врожденное право?

— Женщина рождается для ошейника и любви. Вы надели ошейник на нее. Теперь она должна без посторонней помощи искать второе, — сказал работорговец.

— Спокойной ночи, Теналион, — сердито ответила леди Флоренс — Я желаю вам всего хорошего.

— И вам тоже спокойной ночи, — проговорил он. — Я тоже желаю вам всего хорошего.

Затем он обратился к Мелпомене. Его голос, когда он заговорил с ней, сильно отличался от того, каким он говорил со свободной женщиной. В конце концов, теперь он обращался просто к связанной девушке.

— Иди к черному ходу, Мелпомена, — сказал он, — моя повозка там. Попроси возницу запереть тебя в клетке для рабов.

— Да, господин, — ответила Мелпомена.

Потом она внезапно губами дотронулась до моего колена. Я почувствовал ее поцелуй и слезы.

— Рабыня! — крикнула ей леди Флоренс.

— Да, госпожа, рабыня, — ответила Мелпомена. Затем, опустив голову, на четвереньках она покинула зал. Ей не дали разрешения подняться. Цепь, прикрепленная к ее ошейнику, волочилась за ней.

— Я хочу поблагодарить тебя за чудесный вечер, — сказала леди Лета.

— Все было изумительно, просто великолепно, — добавила леди Перимена.

Теналион и Роналд, его компаньон и слуга, тоже двинулись к выходу. Роналд нес шкатулку с цепями, кольцами, наручниками и ошейниками для рабов.

Дамы тоже собрались уходить. Я услышал, как леди Перимена сказала леди Лете:

— Какая из женщин не стала бы рабыней в руках такого варвара?

Леди Флоренс дала знак музыкантам уйти. Памела и Бонни стояли на коленях у стены комнаты, ожидая разрешения начать убирать со столов.

— Я отведу раба на конюшни, — сказал Кеннет, — уже поздно.

— Конечно, — согласилась леди Флоренс.

Я повернулся, чтобы уйти.

— Джейсон, — вдруг произнесла она. Я повернулся к ней.

— Ты хорошо справился сегодня вечером, я очень довольна.

— Спасибо, госпожа. — Я снова повернулся к выходу.

— Джейсон!

— Да, госпожа?

— Ничего, — ответила она. — Ничего.

Затем она сердито посмотрела на меня.

— Уходи. Проваливай!

— Да, госпожа, — ответил я.

— Можете убирать, — приказала хозяйка Памеле и Бонни.

Я еще раз оглянулся, перед тем как покинуть зал. Госпожа стояла в одиночестве. Внезапно со злостью она схватила тарелку и швырнула ее через комнату. Памела и Бонни не подняли головы, делая вид, будто ничего не заметили. Потом леди Флоренс покинула комнату.

— Пошли, Джейсон, — сказал Кеннет.

— Да, господин, — ответил я.