Евангелие от Зверя - Василий Головачев

— Привет, фарварши.

— Да будет вечен Тот, кто зовет! — отозвался Клементьев, сдерживая желание выругаться. — Я весь внимание, Господин!

Рука Виктора Ивановича посмотрела на него снисходительно и строго, сделала кукиш, покрутила пальцами, порождая волну мышечно-костяного смеха, потрясшего эмиссара изнутри.

— Ты не очень-то радуешься моему появлению, фарварши. Устал — скажи, я освобожу тебя от работы.

— Я недоволен собой, Господин, — поспешно проговорил Клементьев, с трудом выдерживая ослепительно черный взгляд собственной руки. — К сожалению, кое-каких неудач избежать не удалось. Но к вашему выходу мы будем готовы.

— Надеюсь, ты справишься со своими проблемами. — Рука сделала «пистолетик», указательный палец-ствол глянул Клементьеву в лоб и оттуда вылетела очередь дымных шариков, пронзивших голову эмиссара и взорвавшихся на стене комнаты. Обои в местах попаданий шариков обуглились, так что стало казаться, будто по стене кто-то выпустил очередь крупнокалиберных пуль.

— Мне начинают мешать активно, — гулко возвестила рука Клементьева, на миг превращаясь в огромный рот. — Это начинает меня раздражать. Готовьте Врата, я буду скоро. Возможно, не один.

— Нам тоже мешают, — кисло признался Виктор Иванович. — В основном наши старинные недруги волхвы. Сила их растет. Я просил бы вас нейтрализовать хотя бы одного из их круга.

— Волхвы — ваша забота, фарварши, я создал вас именно для войны с ними. Вы должны были нейтрализовать волхвов сами. Вас столько же, сколько их.

— Они усиленно создают свое психополе, эгрегор божественных Сил.

— Это не оправдание! В вашем распоряжении гримуар, психотронные генераторы, зэппингконтроль[29], программы зомбирования, компьютерные технологии, спецслужбы, наконец! Действуйте! Уничтожьте Священные писания, своды рун! Почему я должен напоминать вам об этом?!

Боль горячей раскаленной иглой вонзилась в плечо, прокатилась волной по всему телу, но Виктор Иванович выдержал ее, не дрогнув лицом.

— Мы постараемся сделать все, что в наших силах, Господин. Но нам хотелось бы получить кое-какое специальное оружие, например ниргуну.

Руку Виктора Ивановича охватило пламя, но жара он не почувствовал, огонь был холодным.

— Ниргуна разъедает ткань реальности, с ней надо обращаться осторожно. Это оружие не для смертных.

— Я имею сведения, что запасы ниргуны есть у Хозяйки Врат и она их расходует не по назначению. Если ниргуной завладеют волхвы…

— Хозяйка Врат служит мне верой и правдой сто лет! Хочешь заменить ее?

— Ни в коей мере, — поспешно заверил собеседника Клементьев. — Заменить ее пока некем. Но она стала неосторожной, что создает дополнительные проблемы.

— Вы мне надоели, фарварши, мне надоела ваша непредсказуемая ашраф-уль-маклукат[30], ваши несовершенные методы ведения дел, ваша постоянная борьба за власть и готовность сожрать друг друга, даже во вред делу. Хотя, с другой стороны, не будь человек таким агрессивным, трусливым и злобным, управлять им и прибрать к рукам этот вкусный мир я бы не смог. Разберись со старухой, фарварши, но не трогай ее, я сам решу, что с ней делать, если она перестала справляться с обязанностями.

Рука похлопала Виктора Ивановича по щеке, перестала жить отдельно от тела, по ней побежали мурашки возобновленного кровообращения. Тень Морока исчезла.

— Да придет Тот, чье имя будет… — по привычке забормотал Клементьев, опомнился. — Что ж, мы имеем то, что имеем, — именно ашраф-уль-маклукат, другого материала на Земле нет, да и тот сопротивляется. Если уж тебе не под силу изменить реальность прямым волевым усилием…

С тонким стеклянным звоном лопнул бокал в серванте.

— Слышу, слышу, — ворчливо отозвался Виктор Иванович: вещи в его квартире были заговорены и предупреждали хозяина о вторжении чужой воли или «потока внимания». В данном случае бокал напомнил хозяину, что по комнате плавает «дымок присутствия» Господина, щупальце его внечувственного видения.

Клементьев вытянул ладони вперед и толкнул ими воздух. В комнате заметно похолодало, вспыхнули и погасли острые углы всех вещей, сероватое кисейное облачко, похожее на очень разреженный туман, поднялось к потолку и всосалось в него с тихим отчетливым хрустом. Это Морок втянул свое «щупальце сверхслуха» в астрал.

И еще одно облачко, бледное, как туман, растаяло в воздухе, уничтоженное заклятием «жаровни».

Клементьев попытался остановить его, зафиксировать, но не смог и грубо выругался. Облачко «тумана» означало, что разговор эмиссара с Господином был кем-то подслушан, и этим кем-то мог быть только неизвестный разведке Клементьева белый маг, владеющий «небесным ухом» — способностью слышать любой звук на любом расстоянии.

— Кто ты?! — ударил Виктор Иванович пространство вокруг себя кнутом трансцендентного звука.

Заклинание отразилось от чего-то огромного и твердого, как скала, и Клементьев впервые в жизни почувствовал нечто вроде страха. Ощущение скалы было вызвано тем, что он наткнулся на чье-то коллективное психополе большой мощности, контролирующее свои границы. А это в свою очередь означало, что эгрегор волхвов перешел в иное качество, стал реальной Силой…