Болотный кот - Николай Побережник

Отремонтировали, восстановили и запустили на днях кузню, и осталось закончить с литейкой, для печи которой оставалось привезти глину с берега одной из проток неподалеку. Ведь надо в конце концов начинать отрабатывать жалованье княжеских оружейников, и как первый вариант, разузнав о свойствах металла, который под силу изготовить Варасу, я предложил сделать метательный станок для бомб, катапульту, одним словом. Станину, механизм взвода и спуска разработали относительно быстро, а вот с металлической пластиной, которая должна была играть роль пружины, Варасу пришлось провозиться, и за это время я выслушал о себе много всяких обидных слов, Даук так и вовсе ретировался и занимался на конюшне, немного побаивался он Вараса в таком плохом настроении. Но вчера у Вараса наконец-то получилось подобрать время и площадь закалки пластины, и она прошла испытание не сломавшись, удалось метнуть килограммовый булыжник в озеро метров на полтораста, и это на половину взвода. А потом пришлось все разобрать… мне не понравилось, что я сразу не предусмотрел возможность стрелять из укрытия, то есть навесом, переделали станину, а заодно усилили основные части металлической полосой. Катапульта получилась относительно не большой, даже до полутора метров в высоту не дотягивала, столько же в длину, и в ширину метр… только абсолютно неподъемная, пришлось мудрить колеса, но справились быстро, и теперь предстояли испытания. Из форта я забрал пару дюжин медных сфер и прочую пиротехнику, и вчера с вечера изготовив три заряда с разной длиной фитиля, на сегодняшнее утро наметили испытание.

Откатили катапульту к мосткам, а потом выкопали неглубокий окоп, а вдруг что, то будет, где укрыться. Чернава с Дариной тоже пришли полюбопытствовать, но моим безапелляционным жестом были отправлены домой.

– Потом покажем, если испытания пройдут нормально, – сказал я им вслед, когда увидел, как Дарина обиженно на дула губы и ее глаза заблестели, – а сейчас опасно.

– Нечего бабам тут делать, – хмуро сказал Варас, взвешивая в руке один из зарядов и при этом важно пыхтя трубкой.

– И с этим рядом тут нечего делать, – выдернул я у него изо рта трубку, – совсем, что ли? А подожжешь случайно фитиль, и что? Привыкай, Варас, все, что связано с порохом и прочим взрывающимся, не любит легкомыслия и шуток, тем более с огнем. В моем мире про это целые книги писаны, причем практически каждое правило человеческими жертвами подтверждено.

– Ну ладно, – Варас опустил бомбу в корзину на земле, – не буду… Давай тогда сначала уж подымим, только набил же трубку.

– Давай…

– Ну что, готов? – спросил я Вараса, держащего веревку спускового механизма, – скомандую «огонь» дергай. Скомандую «отставить», ничего не делаешь. Понял?

– Да уже по какому разу-то… сколько можно? – возмутился Варас.

– Все, готовься…

– А ты в окоп ныряй, – рявкнул я на Даука.

Положив в бомбу в углубление на деревянной площадке, которой заканчивалась металлическая пластина, я еще раз все проверил и поджег фитиль от тлеющего толстого шнура, намотанного на короткую палку. Фитиль занялся, зашипел и я скомандовал: – «Огонь!»

Бздыннь!.. Спуск сработал, пластина разогнулась, шлепнулась о стопор, зад катапульты подпрыгнул, а бомба, пролетев метров сто, булькнула в воду…

– И что? – почесал курчавый затылок Варас.

– Фитиль длинный… или взвод короткий.

– Ты уже реши, чего там… короткий, длинный, – хмыкнул Варас.

– Ладно, взведем посильней, – начал я крутить трещотку взвода, считая обороты, – на три оборота сделаю.

Еще раз проверив готовность расчета, опять загнал Даука в окоп, уложил следующую бомбу, поджег и снова скомандовал: «Огонь!»

Бздыннь! Бабах!!!!

– От, это дело! – Расплылся в улыбке Варас. – Шагов на двести улетела и прямо у воды громыхнула.

– Вот, сразу и запишем, – я написал углем на станине – 3-200/7, что означало – три оборота взвода, на дистанцию двести шагов и с семисантиметровым фитилем.

– Ну что, на полный завод? – потирая руки, спросил Варас. – Это сколько оборотов?

– Не больше четырех.

– Крути тогда… вот это капульта! – продолжал Варас восхищаться результатом выстрела. – Вот это да! Такую в Желтых горах поставить на перевале и все! Икербов по скалам размажет.

– Катапульта, – поправил я его.

– Да какая разница! Эх, будет что Талесу показать!

– Варас, а как же скрестить мечи с врагом? – поддел я его.

– Хм… это вот ты, молодой, скрещивай, а я стар уже, – отмахнулся Варас, – мне вот за веревку дергать теперь!

– Ладно готовься… готов?

– Готов!

– Огонь!

Бздыннь! … … … Бабах!

– Шагов триста, – прищурился Варас, – да, не больше, и грохнула уже, когда меж кочек упала.

– Точно триста?

– Да в этом месте до тех кочек триста шагов будет.

– Хорошо, запишем, – и я сделал следующую запись – 4-300/10.

– А что, всего три?

– Хорошего помаленьку, вот Тарин приедет, еще три сделаю, чтобы показать. У нас была задача испытать, и мы испытали.

– Ладно, покатили эту капульту… в сарай закатим, а то дождь вон собирается, – сказал Варас, присел и, приподняв задние колеса, развернул катапульту по направлению к калитке.

– А говоришь старый.

– Да, мечом махать старый. Покатили уже, а… эм… И что ты тут намалевал?

– Это на языке моего мира, – улыбнулся я.

– Ничего не понятно, дайка уголь, я рядом напишу… Как там?

Я продиктовал Варасу «баллистическую таблицу», и мы покатили катапульту дальше.