Изгнанница. Клятва рыцаря - Рикарда Джордан

Бертольд из Бингена с улыбкой махнул рукой и отступил назад.

— Спокойствие, цирюльник! Мне ничего не нужно от вашей супруги… Но если бы я только знал, где уже видел эти волосы и глаза…

Герлин больше не могла этого выдержать. Едва заметно поклонившись, она отошла к повозке и забралась в нее. Соломон и Авраам хотели сразу же отправиться на остров Сите, тогда как Мартинус пребывал в нерешительности. Ему нужно было попасть в центр города, его целью был Нотр-Дам. Однако сейчас возле Лувра можно было неплохо подзаработать, так что он склонялся к тому, чтобы задержаться здесь еще на пару дней. Марта охотно согласилась с ним — она была чрезвычайно корыстолюбивой женщиной.

А вот Леопольд устал от общества сварливых, просто невыносимых родителей. Возможно, ему не судилось стать великим ученым, однако он наверняка будет стараться попасть в одну из школ при соборах, хотя бы для того, чтобы не слышать постоянные причитания Марты. Герлин пожелала юноше удачи и поблагодарила небеса, когда Мартинус и его спутники наконец остались позади. Мириам же бурно радовалась тому, что можно будет остановиться на еврейском или же когда-то еврейском постоялом дворе, при этом Герлин только покачала головой.

— Что вообще означает «когда-то еврейский»? — осведомилась она. — Вы так радуетесь, словно мы скоро окажемся среди друзей, но ведь еврейские общины были уничтожены, или я чего-то не понимаю?

Авраам многозначительно улыбнулся, а Соломон повернулся к ней и мягко спросил:

— Разве ты не помнишь, что я тебе рассказывал в Бамберге? Когда ты меня спросила, могу ли я посещать христианскую церковь, не грех ли это, я сказал тебе, что в случае необходимости нам разрешено даже окреститься — если мы и дальше будем соблюдать заповеди Божии. Это истолковывается по-разному. Некоторые считают, что это возможно только в случаях, когда есть угроза жизни, другие же полагают, что окреститься можно даже в тех ситуациях, когда могут пострадать положение и работа. Во многих землях евреям позволяют трудиться только в сфере финансов. Если здесь выйдет такой указ, то всем ремесленникам, ученым, лекарям придется основывать банки или открывать ссудные кассы! Это приведет к разорению не только конкретных людей, но и общин. Сколько ссудных касс необходимо в одном месте? И действительно ли стоит врачу нарушать данную им клятву и не лечить больных только потому, что ему это запрещает король? В таком случае пострадавшие могут переселиться куда-нибудь или же принять христианство — для вида. Тогда они каждое воскресенье покорно ходят в церковь, а в день шаббата и другие еврейские праздники молятся так, чтобы их никто не услышал. Разумеется, это опасно, но зачастую другого выхода нет. В Париже дело обстоит так же. Наверняка существует еврейская община, которая старается никак себя не проявлять.

— Значит, там есть и миква , господин Соломон? — робко спросила Мириам. Она все еще тихо и несмело обращалась к лекарю, когда речь шла не о вычислениях положения звезд.

Соломон доброжелательно улыбнулся:

— В этом я не сомневаюсь, Мириам. Но узнавать об этом нужно с большой осторожностью.

Пока они шли к следующему мосту через Сену, девушка восторженно рассказывала Герлин о микве — своеобразной ритуальной купальне, которая смывает все грехи, а значит, она сможет очиститься после отношений с Мартинусом. Похоже, девушка собиралась взять с собой Герлин, однако той хватило бы и обычной ванны. За время поездки у нее не накопилось грехов — разве что она убивала блох и клопов.

Прежде чем перейти через Сену, Соломон и Авраам сменили яркие дорожные платья на приличные одеяния успешного торговца и ученого. В длинной тунике лекаря Соломон выглядел старше и серьезней, однако взгляд, который он бросил на Герлин, был исполнен нежности, восхищения и, пожалуй, страсти.

— Тебе лучше надеть вуаль и прикрыть волосы, Герлин. Тогда можно будет не опасаться, что кто-то тебя узнает. — Соломон снова называл девушку ее настоящим именем, однако сохранил доверительное «ты», чему Герлин была рада.

Ее также радовали его утешительные слова, ведь они показывали, что Соломон знал, в каком напряжении она пребывала последние недели. Однако он наверняка не представлял, как тяжело ей будет жить под видом еврейки или мнимой христианки в Париже. Ей даже нельзя будет раздеть своего маленького сына в присутствии других женщин. Между тем Дитмар был очень живым ребенком и уже учился ходить. Герлин всегда нужно было надевать ему подштанники, хотя для таких маленьких мальчиков это было необязательно. Еврейские мальчики проходили ритуал обрезания в более раннем возрасте, даже если их для вида крестили.

Остров Сите был самым оживленным местом из всех, где Герлин когда-либо бывала. Узкие улочки были забиты лавками, трактирами и питейными заведениями. Люди говорили так быстро, что даже Герлин было трудно уловить суть сказанного, и это при том, что она изучала французский язык еще при дворе госпожи Алиеноры и владела им так же хорошо, как и своим родным. Соломону, Мириам и Аврааму приходилось еще труднее, однако последний быстро учился, ведь ему нужно было убеждать солдат короля купить ногти святого Христофора на их родном языке, да и сертификаты они бы охотней читали на французском.

На самом деле еврейского квартала в Париже никогда и не было. До изгнания единоверцы Соломона жили по всему городу. Теперь остатки общины было нелегко разыскать, и Герлин совершенно не представляла, с чего начать. Однако, похоже, Соломон и Авраам интуитивно различали своих единоверцев. Слоняясь по рынку, они стали осторожно наводить справки, и, к изумлению Герлин, тут же нашлись торговцы, знавшие отца Авраама. Они направили лекаря и его племянника к тем, кто имел связи в Вене, чтобы передать сообщение родителям Мириам. Отправить письма также не составило труда, да и надежды Соломона снять комнату на постоялом дворе вскоре оправдались. Они нашли чистый постоялый двор с баней, которым управляла «когда-то еврейская» супружеская пара. Пожилую хозяйку умиляли Дитмар — она заговорщицки улыбнулась Герлин, когда та назвала его имя, — и Мириам. Красивая девушка с хорошими манерами сразу же покорила ее сердце, поскольку якобы напоминала ей дочь.

— Наша Сара вышла замуж за торговца тканями из Аль-Андалуса, — рассказывала она с сияющей улыбкой. — Еще пятнадцать лет назад, еще до…

До указа об изгнании евреев и мнимого крещения ее родителей. Герлин понимающе кивнула.

Авраам вел себя не так сдержанно и заулыбался во весь рот.

— Вы наверняка все еще печалитесь, что оба они придерживаются иудейской веры, не так ли? — заметил он.

Женщина опустила глаза, чтобы скрыть улыбку.

— Каждую неделю я зажигаю свечу и молюсь за нее, — сказала она.

Мириам наконец осведомилась о микве и обрадовалась, когда оказалось, что таковая имеется.

— Купальня… для женщин… — проявила осторожность хозяйка. — Она открыта весь день для всех желающих. Но если вы придете до рассвета…

Мириам кивнула. До приема обычных посетителей хозяйка пускала женщин для ритуального омовения. Для этого у нее имелись особые купели — вода в микву могла поступать только из природного источника.