Скандал – не повод жениться! - Наталья Мазуркевич

Анваре был присущ внутренний аристократизм. Она могла явиться на прием любая – даже в халате и тапочках. Никто бы не усомнился в ее праве быть там, куда она пришла. Никто бы не посмел выказать ей неуважение.

– Мари, деда передал, что они подлетают. Будут с минуты на минуту! – В кабинет просунулась мордашка демоненка-парламентера.

– Спасибо, – кивнула я, поднимаясь. Не удержалась и проверила все снова. Пересмотрела, чтобы убедиться в отсутствии ляпов, залезла в настройки и в тысячный раз убедилась, что время появления в открытом доступе выставлено.

Ролик-загадку мы успели анонсировать ранее, в самый первый день существования моего нового риентанского канала. Под придирчивым оком Танана я отобрала материал для первоначальной выкладки и трясущимися руками отправила на свою новую страницу. Я волновалась, что материалы, сделанные для людей, окажутся неинтересны коренному населению планеты, что они неправильно поймут авторское отношение к снимаемому объекту, или примут на свой счет какие-нибудь высказывания об инопланетниках. Танану пришлось три раза пересматривать выбранный материал, чтобы хоть немного меня успокоить. На «отправить» он нажимал сам – я не попала по иконке и с третьей попытки.

Но все обошлось. Через час нам пришло поздравление с тысячным просмотром, а через два я шокированно считала нули на счетчике. Танан хитро посмеивался до самого вечера. С наступлением же темноты ему была устроена настоящая темная с щекотанием пяток, и он сознался, что попросил парочку друзей перепостить ссылку на канал у себя с каким-нибудь замечанием или маленьким отзывом.

К полуночи мы были популярны. К рассвету в штаб зависимого от булочек и печенья канала зашел Лиран. Хмыкнул, обозрев шалаш посреди ковра, и рассказал нам о штурме риентанской сети GHOST-9 пользователями всепланетки, на которой и висел мой основной канал. И пока специалисты по интеграции информационных пространств ругались, поминая то нас, то разнообразные кары, мы с Тананом пожинали плоды успеха.

Я мечтательно улыбнулась, вспомнив, с какой гордостью мы шли к Танару отчитываться о проделанной работе, и смутилась, вспомнив, чем это закончилось. Такой, с закрытыми глазами и улыбкой, меня и застукал Танар.

Я почувствовала нежное прикосновение губ к своей щеке, теплое дыхание, щекочущее мочку уха, легкие прикосновения пальцев к обнаженному плечу и потянулась навстречу, забыв о прическе. Полдюжины не самых безопасных заколок едва не оставили след на лице риентанца. Преуспела лишь одна, самая тонкая.

– Прости, – виновато простонала я, прикрывая рот ладошкой. Прическу было не жалко – жалко было Танара, которому все же досталось. Мелкая царапина алым росчерком сияла на виске.

– Сейчас пройдет, – отмахнулся мужчина, стирая кровь, и, обаятельно улыбнувшись, заметил: – Никогда не любил приемы. Теперь хоть знаю за что.

– И часто тебе доставалось? – полюбопытствовала я. Не без ревности, должна отметить.

– Нет, – покачал головой риентанец. – Я был куда осторожнее.

– Значит, это я виновата?

– Немного, – подтвердил Танар, на мгновение становясь похожим на младшего брата. – Но я не должен был забывать о шпильках. Мое упущение, в следующий раз буду аккуратнее и не заставлю тебя волноваться, – пообещал он. Последние слова утонули в поцелуе, и мне стало откровенно все равно на любых других девушек этого мира или сотни других.

– Все получилось? – спросил мужчина, когда я поднялась. Я кивнула. Многословие могло подстегнуть мою паранойю и заставить в сто первый раз все перепроверить. И никто не гарантирует, что впопыхах я сама дров не наломаю. – Готова?

– Я боюсь, – честно призналась я и остановилась у двери, почувствовав объятия сильных рук на талии.

– Я буду рядом, – пообещал Танар.

– Я знаю, – тихо выдохнула и толкнула дверь.

Пора было отправляться.

Летели с закрытым верхом. На душе скребли кошки, то ли из-за отсутствия привычного вида, то ли из-за надвигавшегося приема. Танар следил за дорогой, не выпуская из поля зрения аэрокар дяди Лирана. Анвара летела с мужем, а потому в машине мы были только вдвоем. Косичку Танар забрал еще утром. Собранного, хмурого и бледного от недосыпа.

Теперь и я себе казалась такой же. Глянула в зеркало и обнаружила, что кусаю губу, съедая половину блеска. Танар включил свет, обеспечивая меня условиями для обновления макияжа.

– Спасибо, – шепнула я, поправила болеро на плечиках и выудила из маленькой сумочки, которой можно было убить, тюбик с блеском.

– У вас получилось? – аккуратно распределяя блеск, спросила я. Короткий взгляд в зеркало – и рука тянется за пудрой.

– Его величество Ашрантар был неприятно удивлен самодеятельностью внука. – Мы вошли в пике, меняя трассу. – Но, по его мнению, подобное поведение следствие молодости наследника и со временем должно пройти.

– Не пройдет, – хмыкнула я. – Такие не меняются.

– Его величество думает по-другому. – Толика недовольства все же проникла в голос риентанца. – Я не понимаю, неужели они не замечают, что мы катимся к бездне? Мы сами строим себе склеп.

– Не понимают, – подтвердила я, понимая, что собеседнику как никогда нужна поддержка. Мое присутствие рядом и мое одобрение. Все это я готова была ему дать.

– Иногда я жалею, что родился в этой семье, – признался Танар.

Аэрокар выровнялся.

Я сделала то, что ни в коем случае не стоит повторять, если у вас нет страховочного экрана и автопилота с заданным маршрутом, где учтены абсолютно все климатические условия. Я положила руку на побелевшие от напряжения пальцы, которыми он сжимал руль, и легонько погладила.

– Мы летим, – скупо напомнил риентанец, но я чувствовала, как он расслабляется. – Я бы поцеловал тебя, но…

– Мы летим, – в точности, как и он минутой ранее, сказала я.

– Я тебя люблю, – тихо сказал Танар. Три таких простых слова, которые не каждый способен произнести. Признание, раскрывающее сердце навстречу другому, самому дорогому человеку.

Я едва удержалась, чтобы не потереться о его плечо, не прижаться к нему, доказывая, что и он значит для меня очень много. Вместо этого у меня были лишь четыре слова. Четыре простых, но таких важных слова:

– Я тоже люблю тебя.

Повисшая пауза не была ни гнетущей, ни болезненной. Напротив, она была полна надежды и мечты. Никто из нас не хотел прерывать ее, никто не хотел возвращаться к жестокой реальности окружающего. Но аэрокар начал снижаться. Оставались считаные секунды до того, как нам вновь придется надеть маски безучастности и играть по предложенному сценарию, надеясь изменить хоть пару реплик.

Дохнуло холодом, едва я приняла руку Танара и выскользнула из салона. Риентанец кивнул, позволяя молодому парню сесть за руль и убрать автомобиль на парковку.

– Идем, – позвал меня Танар, приобнял за талию и уверенно повел во дворец.