Ричард Длинные Руки - гроссфюрст - Гай Юлий Орловский

— Леди Ванесса, — произнес я.

Она подняла голову, лицо грубоватое, выдвинутые надбровные дуги, крупные скулы, ограничивающие глазные впадины снизу, на меня из щелей взглянули острые, как буравчики, серые глаза.

— Ваша светлость…

Я спросил вежливо:

— Что привело вас к нам, леди Ванесса?

Она ответила, глядя снизу вверх:

— Ваша светлость, я прошу не отбирать моих владений, они принадлежат моим детям, а также моим братьям!

— А где ваш муж?

Она заколебалась на миг, но я тоже смотрю с той же строгой внимательностью, и она ответила, как я понял, честно:

— С Его Величеством ушел в Армландию. Я не получала еще от него вестей.

— Леди Ванесса, — произнес я размеренно, меня слушает весь зал, нужно следить за каждым словом, — я не сделаю ничего из того, что не сделал бы на моем месте Его Величество король Гиллеберд… вы понимаете, что это значит. Я за преемственность власти. Перемены — хорошо, но стабильность порой еще лучше.

Она поднялась по едва заметному шевелению моих пальцев, я чувствовал поганенькую гордость, что уже герцогини передо мной вот так склоняются и ждут, когда будет позволено встать, сэр Вайтхолд тоже довольно хрюкнул.

— А она еще ничего…

— У нее очень выразительные глаза, — согласился я.

— Да, — подтвердил он, — крупные, навыкате… И такие открытые! То, что нам больше всего нравится.

Барон Саммерсет, что стоит с ним плечо в плечо за спинкой кресла, в недоумении посмотрел на герцогиню с ее крохотными поросячьими глазками, потом на нас, снова перевел непонимающий взгляд на леди.

— Садитесь рядом, — велел я. — Оба кресла свободны, королевы у меня нет. Глаза — зеркало души, верно?

Оба вышли из-за спинки трона, важно сели, сэр Вайтхолд согласился учтиво:

— Прекрасные глаза. Такие радуют, не так ли?.. Интересно, что она скажет, когда все-таки отнимете ее владения…

Я сказал наставительно:

— Нельзя закрывать рот тому, кто открывает тебе глаза!

— И чем больше их откроет, — подтвердил сэр Вайтхолд, — тем лучше. Мы должны видеть… гм… всю правду.

Барон не выдержал, проворчал:

— Странные у вас какие-то вкусы. Глаза да глаза… в женщине самое главное вовсе не глаза.

— А что? — полюбопытствовал сэр Вайтхолд. — Неужто ноги? С того места, откуда растут? Эх, барон, низменные у вас вкусы. То ли дело у нас, нужно быть одухотворенным, мы же благородные люди! И подаем пример турнедцам. Ваша светлость, какие примеры им еще надо подать?

Я ответил в затруднении:

— Гиллеберд так все наладил, что лучше ни во что пока не вмешиваться. Королевство вот уже много лет на подъеме, народ все богатеет, золото в казну льется рекой… это одна из причин, почему Гиллеберд решился на экспансию. Но мы и без войны найдем куда потратить золото…

Сэр Вайтхолд спросил нерешительно:

— Пиры?.. Турниры с большими призами?..

— Можно построить большой кафедральный собор, — предложил барон. — А в соборе служить будет уже епископ, а то и архиепископ.

— Пойти войной на соседей, — сказал сэр Вайтхолд.

Барон изумился:

— На кого?

— Справа от Турнедо расположены Бурнанды, — объяснил он, — а слева — Шателлен. Шателлен — союзник, а Бурнанды почему нам не помогли?

Барон сказал ворчливо:

— Тогда можно бы и на Скарлянды или Гиксию, они хоть и соседи Варт Генца, но и Турнедо касаются краешками.

— Та часть Турнедо отходит Варт Генцу, — напомнил я, — так что касаться не будут. Да и с чего у вас такая блажь насчет нападения и вмешательства в суверенные дела других держав? У нас политика мирного сосуществования с разными режимами, в том числе и самыми людоедскими, нарушающими права, свободы и обмен информацией. Они ж права своего нарушают, не нашего! Ну и пусть там нарушаемые борются, а то ждут помощи из-за нашего бугра!.. В общем, никаких войн. Сосредоточимся на мирной экспансии и порабощении.

Ага, мелькнуло зло, щас насосредотачиваюсь, как же. Забыл, что в Сен-Мари вот-вот все рухнет? Вторжение в Гандерсгейм с моря, угроза пиратов уничтожить порт и заодно Тараскон, козни Кейдана, а еще ряд лордов затаились, копят силы втихомолку, вон лучший полководец Сен-Мари герцог Вирланд Зальский так и сидит за высокими стенами в своем городе…

В зале заиграла музыка, пышно одетые рыцари начали церемониальные танцы строем перед точно так же выстроившимися в ряд ледями, очень строгими и неподвижными, одновременно ножку вправо, ножку влево, теперь поворот, как будто наблюдаю сложную механическую игрушку с заводными фигурками…

Мои советники чуть утихли, потом начали предлагать другие варианты, как жить дальше интересно и, главное, красиво, все один фантастичнее другого. Я слушал, слушал, наконец они умолкли и смотрели с ожиданием, что же выберу.

Я скривился.

— Ну вы и хозяйственники!.. Сразу все по ветру пустить, как же, мы щедрые… нет уж, богатства надо приумножать.

— Копить? — переспросил сэр Вайтхолд с отвращением.

— Я сказал «приумножать», — напомнил я, — а не копить! Разницу не видите? Ладно, я вас научу не только драться. Вы у меня такими хозяйственными и прижимистыми станете…

Сэр Вайтхолд спросил с подозрением:

— Ваша светлость, а вы?

— А я драться буду, — пояснил я, — подвиги совершать! Как специалист широкого профиля, это когда ничего не умеешь толком. Кому-то же надо охранять рубежи? А они все ширше и ширше, как морда сэра Геллермина за столом, не при нем будь сказано…

Сбоку раздался могучий голос:

— Кто тут поминает имя мое всуе?

Он прогромыхал к нам, огромный и широкий, как сарай у бабки, довольный, с сияющим, словно у полной луны лицом.

— Это я, — сказал я, — ставлю вас в пример как умелого хозяйственника! Говорю, никто, как сэр Геллермин, не умеет управляться с хозяйством так хорошо.

— Особенно за столом, — прошептал, чтобы слышали только мы, сэр Вайтхолд.

Сэр Геллермин помялся, я видел, как желание приписать заслуги себе борется с честностью, наконец сказал тяжело:

— Вообще-то я не занимался им уже лет десять. Там управителем один бывший священник, за что изгнали — не спрашивал, но деревни под его рукой процветают, налоги в срок, я получаю на все свои нужды тоже…

— Вот видите? — сказал я барону Саммерсету и сэру Вайтхолду наставительно. — Сэр Геллермин мудр, выбрал самое правильное решение. Кто лучше умеет работать — должны работать, а кто работать не умеет — руководят. А кто и руководить не умеет, тот защищает Родину и Отечество, крышует мирных работников и за подобную безопасность собирает налоги, что вообще-то те же грабежи, но уже постоянные, потому вроде и не грабежи, а налоги… Эх, учить вас, учить! Но ничего, мы еще придем к развитому и просвещенному акульему капитализму…