Продажное королевство - Ли Бардуго

«Мы в отеле, – догадался Уайлен. – Это был вход для прислуги и служебный лифт».

Отбросы постучали в белые двойные двери. Им открыл Колм Фахи в длинной ночной рубашке и пальто, накинутом сверху. Они в «Гельдреннере».

– Остальные уже здесь, – устало произнес мужчина.

Колм не тратил время на вопросы, просто указал на ванную и налил себе чашку чая, пока они размазывали грязь и мучения по фиолетовому ковру. Когда Матиас увидел Нину, то вскочил с большого красно-лилового дивана и заключил ее в объятиях.

– Мы не смогли прорваться через блокаду к Сладкому Рифу, – сказал он. – Я боялся худшего.

Все принялись обниматься, и Уайлен с ужасом понял, что его глаза наполняются слезами. Попытался сморгнуть их. Последнее, что он хотел, – это чтобы Джеспер снова увидел его плачущим. Стрелок был покрыт сажей, и от него пахло горелой древесиной, но его чудесные глаза снова блестели, как всегда после драки. Все, что Уайлену было нужно, – это стоять к нему как можно ближе и знать, что он в безопасности.

До этого момента он не до конца понимал, как много эти люди для него значат. Отец скривился бы при виде этих бандитов и воров, опального солдата и игрока, которому все время не везет. Но они – его первые и единственные друзья, и Уайлен знал, даже если бы ему дали возможность выбирать из тысячи товарищей, он бы все равно выбрал именно этих ребят.

Только Каз держался в стороне от всех, молча глядя в окно на темные улицы внизу.

– Каз, – обратилась Нина. – Может, ты и не рад, что мы живы, но мы рады, что жив ты. Иди к нам!

– Не трогай его, – тихо прошептала Инеж.

– Святые, Призрак, – воскликнул Джеспер. – У тебя кровь идет!

– Мне позвать врача? – обеспокоенно спросил отец Джеспера.

– Нет! – ответили все в унисон.

– Ну, конечно. Может, кофе заказать?

– Да, пожалуйста, – кивнула Нина.

Колм заказал кофе, вафли и бутылку бренди, и, пока они ждали, Нина привлекла друзей, чтобы найти какие-нибудь ножницы, порезать гостиничные полотенца и сделать из них повязки. Обнаружив все необходимое, девушка отвела Инеж в ванную, чтобы позаботиться о ее ранах.

Все напряглись, когда в дверь номера постучали, но это оказался всего лишь ужин. Колм встретил горничную в дверях и настоял, что сам может завезти тележку внутрь, чтобы она не увидела странную компанию, собравшуюся в его комнате. Как только дверь закрылась, Джеспер помог отцу затащить тележку с серебряным подносом, нагруженным едой и стопкой таких роскошных фарфоровых тарелок, что они казались почти прозрачными. Уайлен не ел с такой дорогой посуды с тех пор, как покинул отцовский дом. Он понял, что на Джеспере, должно быть, одна из рубашек Колма; та была слишком большой в плечах и короткой в рукавах.

– Что это вообще за место? – поинтересовался Уайлен, рассматривая просторную комнату, почти полностью окрашенную в фиолетовые тона.

– Кеттердамский номер люкс, я полагаю, – ответил Колм, почесывая затылок. – Он значительно лучше, чем моя комната в гостинице университетского района.

Девушки вышли из ванной. Нина навалила себе еды в тарелку и уселась рядом с Матиасом на диване. Затем сложила одну из вафель пополам и откусила большой кусок, шевеля пальцами ног от блаженства.

– Прости, Матиас, – сказала она с полным ртом. – Я решила сбежать с отцом Джеспера. Он обеспечивает меня вкусностями, я к ним уже привыкла.

Инеж сняла тунику и оставила лишь стеганую жилетку, оголив свои коричневые руки. На ее плече, предплечьях, правом бедре и левой голени были перевязки из кусков полотенца.

– Что с тобой случилось? – поинтересовался у нее Джеспер, вручая отцу чашку кофе на тонком блюдечке.

Инеж устроилась в кресле неподалеку от Кювея, сидевшего на полу.

– Завела новую знакомую.

Джеспер распластался на диванчике, а Уайлен занял стул, поставив на колено тарелку с вафлями. В обеденной комнате находился прекрасный стол и стулья, но, судя по всему, никто не проявил к нему интерес. Только Колм ушел туда вместе с кофе и бутылкой коньяка. Каз остался у окна, и Уайлен гадал, что же такого увлекательного он увидел в окне.

– Итак, – продолжил Джеспер, подсыпая сахар в кофе, – что, черт возьми, там произошло, помимо того, что Инеж завела новую подружку?

– Давайте-ка посмотрим, – отозвалась Нина. – Инеж упала с двадцатого этажа.

– Мы проделали огромную дыру в потолке обеденного зала моего отца, – вставил Уайлен.

– Нина может воскрешать мертвых, – добавила Инеж.

Чашка Матиаса стукнулась об блюдце. Оно выглядело нелепо в его огромных ручищах.

– Я не могу их воскрешать. В смысле, они оживают, но не полностью. По крайней мере, мне так кажется. Точно не знаю.

– Ты серьезно?! – изумился Джеспер.

Инеж кивнула.

– Я все видела собственными глазами, хотя и не могу этого объяснить.

Матиас нахмурился.

– Когда мы были в равкианском квартале, ты умудрилась притянуть кусочки костей.

Джеспер сделал большой глоток кофе.

– А как же домик на озере? Ты контролировала ту пыль?

– Какую пыль? – полюбопытствовала Инеж.

– Она не просто убила стражника. Нина удушила его облаком пыли.

– Неподалеку от дома Хендриксов есть фамильное кладбище, – сказал Уайлен, вспоминая огороженную делянку, упиравшуюся в западную стену. – Что, если пыль была… ну, костями? Останками людей?

Нина отставила тарелку.

– Вы почти отбили у меня аппетит, – затем снова взяла ее. – Почти.

– Вот почему ты спрашивал, может ли парем изменить силу гриша? – обратился Кювей к Матиасу.

Нина посмотрела на него.

– А что, может?

– Я не знаю. Ты приняла наркотик лишь раз. Пережила ломку. Ты – редкость.

– Повезло мне.

– Неужели все так плохо? – спросил Матиас.

Нина собрала крошки с колен и вернула их на тарелку.

– Цитируя одну блондинистую гору мышц – это неестественно. – Ее голос лишился радостной теплоты. Девушка просто выглядела грустной.

– Может, и так, – ответил Матиас. – Разве корпориалы не называют себя Орденом Живых и Мертвых?

– Сила гриша не должна работать подобным образом.

– Нина, – ласково позвала Инеж. – Из-за парема ты оказалась на грани смерти. Может, ты прихватила что-то с собой?

– Ну, сувенирчик так себе.

– Или, возможно, Джель погасил один свет и зажег новый, – предположил фьерданец.

Нина покосилась на него.

– Тебя что, по голове стукнули?