Полчаса до весны - Юлия Шолох

И вот наступил он… последний день, выпускной.

На площади перед фонтаном заранее собрали помост, украшенный зелеными гирляндами и красными лентами, с трибуной для выступлений. Для гостей и квартов установили ряды кресел. Громко играла музыка, пока проходили последние приготовления, поднимались наверх преподаватели и рассаживались гости.

Минималистов в форме построили полукругом в несколько рядов на левой стороне помоста и велели не шевелиться и ждать.

Кветка увидела Алехо среди квартов, кучкующихся перед трибуной. На нем, как и на остальных выпускниках, была плоская шляпа с острыми углами и узкий плащ. Он ее не видел, старательно высматривая кого-то в толпе гостей. Кого?

Конечно, родителей. Вон сидит старший Юголин, который явился в компании друга, ну или чьего-то отца, точно неизвестно. Матери среди гостей не было, впрочем, женщин вообще были считанные единицы.

Разглядывая пришедших квартов, Кветка и не заметила, как грянула музыка и началась церемония. Вдоль рядов минималистов стремительно пронесся заместитель ректора, суя в руки людей свидетельство об окончании академического курса, на чем людская часть выпускного закончилась и началась основная – выпуск и поздравление квартов. Их по очереди вызывал ректор, каждому лично пожимал руку и предоставлял микрофон для ответной благодарственной речи. Большинство из выпускников говорили несколько стандартных слов, типа спасибо, что осчастливили, и передавали приветы родным и друзьям. Шатай сообщил, что собирается беспробудно бухать всю следующую неделю, и пригласил всех к нему присоединиться. Лолодия ядовитым тоном заметила, что, несмотря на репутацию в мире учебных заведений, на самом деле в академии учат по старинке, хотя давно следовало бы прислушаться к мнению, что магия стремительно развивается, значит, и методы обучения должны меняться. Что они не учат новому, а только зубрят всем известное старье. Ректор вымучено улыбнулся и вызвал следующего.

Когда дело дошло до Алехо, Кветка вздохнула, отводя глаза. Ей, как и остальным минималистам, жутко надоело стоять на одном месте, исполняя роль почетного караула, ее мучили мысли о дороге и теплой встрече с родственниками, и почему-то обиднее всего было от мысли, что она никогда, ни разу в жизни не сможет пролететь по небу на живой птице. Какая глупость, верно? И все равно.

Алехо светился широкой, уверенной улыбкой, как праздничная уличная иллюминация, слишком яркая и слишком фальшивая. Он схватил свой диплом, выслушал поздравление ректора, из которого окружающие узнали, что на экзамене Алехо, оказывается, полностью повторил предыдущий академический рекорд, секунда в секунду, и охотно схватил протянутый ректором микрофон.

– Я рад, что сегодня мы все здесь собрались, – громким голосом заявил Алехо. – Всем спасибо. Конечно, особое спасибо преподавателям и моему куратору, господину Тувэ. И конечно, моему многоуважаемому отцу. Огромная вам благодарность за то, что воспитали во мне настоящего кварта.

Все зааплодировали, но Алехо поднял ладонь, прерывая аплодисменты.

– И раз уж все вышеперечисленные и дня не могут прожить, чтобы не влезть в мои дела, я готов поделиться своими планами. И своей радостью. Для начала… – все затихли, хлопки замолкли, потому что в его голосе прозвучала какая-то неожиданная интонация. – Я решил, что мне неинтересна служба в Совете под началом отца, как и любая другая служба по руководству народными массами. Мне на нее, честно говоря, плевать.

Мужчины в первом ряду заледенели. Сосед старшего Юголина обернулся к нему с вопрошающим взглядом, тот в ответ слегка нахмурился и дернул головой, мол, не обращай внимания, подростковый протест, игра на люди.

– В общем, не буду утомлять подробностями. Но радостью не поделиться не могу. Я решил жениться.

Раздался изумленный гул, но Алехо будто не слышал шума и спокойно продолжал.

– Жену себе я выбрал сам, без помощи отца. Это было нелегко, вернее, наоборот, это оказалось настолько легко, что стоит всех дальнейших неприятностей. Спасибо, отец, – на отца Алехо посмотрел впервые, и особого расположения в этом взгляде не было. – Что показал мне настоящую жизнь, что учил, как мог, – и горько усмехнулся. – Но дальше я буду жить самостоятельно. Сам по себе, подальше от вас, с молодой женой. Отлично звучит, верно?