Кольцо Пяти Драконов - Гейл Линдс

Все это время Стогггул украдкой наблюдал за Курганом. Он не мог свыкнуться с видом баскира в кхагггунской форме, тем более собственного сына! Но ведь Курган всегда был странным ребенком. В восемь лет он увлекся охотой со страстью, граничащей с одержимостью. Сыновья вообще были бременем Стогггула. Терреттт, младший брат Кургана, родился умственно неполноценным и содержался в одном из отделений “Недужного духа”, построенного кундалианами у Гавани приюта. Стогггул никогда не навещал его, целиком полагаясь на периодические отчеты Маретэн, младшей из двух дочерей, которая частенько заглядывала к брату. Хотя на самом деле нужды в отчетах не было: улучшения все равно не предвиделось.

Маретэн доводила свойственное женщинам сочувствие до крайности. Именно она заботилась о брате. Это несколько раздражало Стогггула, который считал, что дочь обладает большим художественным талантом, однако губит его, тратя время на глупую благотворительность.

С Курганом тоже всегда были проблемы. Сначала мальчишка то и дело исчезал из хингатты, потом подружился с Анионом Ашерой, а теперь сумел как-то подольститься к звезд-адмиралу. Морка-то слишком глуп, но Стогггул достаточно хорошо знал сына, чтобы понимать: у того какой-то опасный перекос в мозгах. С мальчишкой что-то не так. С самого раннего детства он пренебрегал правилами и предписаниями — и нарывался на наказания. Хотя толку от них не было никакого. У Кургана отсутствовало чувство истории, уважения к традициям. По слухам, Бак Оурррос позволил себе даже острить по этому поводу. Что ж, теперь Курган стал проблемой звезд-адмирала, и вроде бы Морка благоволил ему.

Кстати о Баке Оуррросе. Стогггул пригласил его специально, чтобы подлить кремния в рану. Бак Оурррос чуть не умер, когда регент увел у него Далму. С того случая между двумя Консорциумами началась ожесточенная и продолжительная торговая война. Не важно. Приглашение Бака Оуррроса и Кефффира Гутттина на первый банкет будет знаком доброжелательности и великодушия.

Стогггул, широко улыбаясь, но внутренне смеясь, встал со своего места во главе стола. Гости замолчали.

— Надеюсь, все вы хорошо провели время. Мне хотелось бы официально представить в'орнна, которого многие из вас уже знают, нашего нового прим-агента Сорннна СаТррэна. — Стогггул поднял руку; молодой в'орнн встал, поклонился в ответ на аплодисменты и сел. — Между командировками в Корруш новый прим-агент очень деятельно занимался реформированием нашей касты, обеспечивая более высокие прибыли каждому баскирскому Консорциуму.

Он посмотрел на звезд-адмирала, перевел взгляд на Олннна Рэдддлина, на Кургана, потом оглядел остальных гостей и наконец остановился на бледных лицах Бака Оуррроса и Кефффира Гутттина.

“Два праэна в одном стручке, — подумал он. — Один замышляет предательство, другой совершает его. А ведь Кефффир Гутттин, с его вспыльчивостью и пугающей физической удалью, вполне годится на роль загонщика Бака Оуррроса”.

— Следующее сообщение касается предполагаемого строительства За Хара-ата. К сожалению, мои сотрудники обнаружили многочисленные нарушения в разрешениях и договорах, поданных в канцелярию регента.

— Что? Что это значит? — сразу же взревел Кефффир Гутттин. — Сам регент Элевсин Ашера заверил нас...

— Теперь регент — я! — отрезал Стогггул, оскалившись. — Вероятно, нарушений удалось бы избежать, если бы в проекте не участвовал сам бывший регент. Конфликт интересов, знаете ли.

Бак Оурррос пошевелился.

— И когда, скажите, пожалуйста, эти нарушения будут рассматриваться?

Стогггул повернулся к нему:

— Дорогой Бак Оурррос, поверьте мне, у канцелярии есть гораздо более срочные дела.

— А что думаете об этой задержке вы? — обратился Бак Оурррос к Сорннну СаТррэну.

Молодой прим-агент пожал плечами.

— Все именно так, как говорит Веннн Стогггул. Это дело должна распутывать канцелярия регента. Таков закон.

— О да, я знаю, какое важное дело занимает регента в последние дни, — вмешался Кефффир Гутттин. — Прореживание популяции месагггунов.

— Преследования коснулись только жрецов Энлиля и их самых ожесточенных приверженцев, — невозмутимо сказал Стогггул.

— Их преследовали, пытали и убивали. — Кефффир Гутттин все больше заводился. — Будьте любезны не редактировать отчет.

— Отчет? С каких это пор регент отчитывается о своих делах?

— Элевсин Ашера отчитывался. Он запрашивал инвестиции на каждом шагу проектирования и строительства За Хара-ата. Многие среди нас кровно заинтересованы в его завершении. Такой важный межкультурный эксперимент...

— “Межкультурный эксперимент!” — Презрение Стогггула было очевидно всем. — Эвфемизм для характеристики города любителей скотоложства!

— Это слова Элевсина Ашеры.

Оурррос мог бы усмирить своего загонщика одним-единственным жестом. И его каменное молчание, дающее безмолвное согласие на эту вспышку гнева, еще больше подстегнуло Стоптула.

— Не говорите мне о бывшем регенте. Годами благонамеренные в'орнны стояли в стороне и наблюдали, как он допускает неоправданное смешение рас. Это внушает нам отвращение, и не зря. Мы — в'орнны! Мы — хозяева вселенной! Мы не валяемся в сточных канавах. За Хара-ат был глупой причудой бывшего регента. И для меня умер вместе с ним.

— Элевсин Ашера! — прогремел Гутттин. — У бывшего регента было имя. Прославленное имя. Вы унижаете его и всех нас, отзываясь о покойном недоброжелательно.

— Теперь регент — я, — повторил Стогггул, вложив в голос всю угрозу, на какую был способен. Он до смерти устал от Элевсина Ашеры. — А вы сейчас — во дворце регента, по моему приглашению. Вы унижаете себя и своих соратников, когда говорите с вашим регентом в такой предательской манере.

— С каких это пор откровенность стала называться предательством? Вы так боитесь взглядов, не совпадающих с вашими? Вы не мой регент; вы не регент ни для кого из сидящих здесь и слушающих вашу нелепую ложь. Если вы вообще регент, то только и исключительно для Консорциума Стогггулов.

Стогггул удивлялся, сколько еще звезд-адмирал позволит наглецу извергать еретические речи.

— Я знал, что ты дурак, Кефффир Гутттин. Но сегодня вечером ты проявил себя опасным дураком.

Кефффир Гутттин вскочил.

— Это угроза, регент? Ты убьешь меня в моей собственной спальне так же трусливо, как убил Элевсина Ашеру? Ты убьешь всех и каждого из нас, кто не согласен с твоим образом мыслей?

— Слушайте, мои друзья и коллеги! — воскликнул Стогггул. — Он вынес себе приговор своими же собственными словами!

— Регент, ты не представляешь последствий своих действий. Помяни мое слово. Так же наверняка, как я стою здесь... — Внезапно выражение лица Гутттина изменилось. Из губ его вырвалось хриплое бульканье вместе с тонкой струйкой бирюзовой крови. Потом он упал. В спине торчал металлический штырь.