Хозяин зеркал - Юлия Зонис

– Куда?

Кей неохотно пояснил:

– Шесть лет назад я смылся из Города и решил присоединиться к Караванщикам. Они вообще-то людей не берут, но Шахрияр за меня поручился…

– Брат за брата, – кивнул Салим, выдувая сладкий дымок. – То есть человек за человека.

– А Караванщики что, не люди?

Парнишка захихикал и тут же закашлялся. Герда злорадно на него покосилась. В горле першить уже перестало, а в голове разрасталась приятная пустота.

– Какие же мы люди? – хихикнул Салим. – Мы чудовища из бездны.

– Вообще-то они змеи, – сказал Кей.

– Да. Мы змеи. Ужасные толстые змеищи, шшшшшшшшшшш. Страшно? – Салим скорчил жуткую рожу и выпучил глаза.

Герда засмеялась:

– Нет. Я не боюсь змей. Только тараканов и еще сверчков не люблю.

– Какая девушка, – вздохнул Салим, оглядываясь на Кея. – Красивая. Бесстрашная. Это же брильянт, а не девушка. Давай я за нее тебе калым заплачу, а?

– Чем заплатишь? Вшами и грязным халатом?

– У меня нет вшей! А халат я стирал… на прошлой неделе… или позапрошлой…

– В болоте, – завершил Кей.

– Нет, подождите, – возмутилась Герда. – Вы не про то. Вы начали рассказывать про Шахрияра.

Салим подбросил в костер еще одну обглоданную морем ветку и кивнул:

– Ну да. Шахрияр. Он был большим человеком там, у себя…

– Где у себя? – спросила Герда, во всем любившая точность.

– А крокодилий бог знает где. Может, даже и в Первообразе. Ты слушай… Был он большим человеком, имел дом, много слуг и красавицу-жену. Точнее, много жен. Но тогда он, наверное, был не очень хорошим человеком, потому что всех жен после… э-э… брачной ночи казнил.

– Вот ужас! – Герда всплеснула руками и опрокинулась на песок. Это показалось ей очень смешным. Пришлось давиться смехом, чтобы дослушать рассказ.

– Вот. А одна жена оказалась не только красавицей, но и очень хитрой. Она ему стала рассказывать всякие интересные истории по ночам. Шахрияр, наверное, бессонницей страдал, вот и любил небылицы послушать. А жена-умница, Шахразада ее звали, утром обрывала рассказ на самом интересном месте. И Шахрияр не мог ее казнить, потому что очень сказку хотел дослушать. Так она рассказывала тысячу и одну ночь…

– Бедная женщина, – огорчилась Герда. – Тысячу и одну ночь не спать из-за такого мерзавца.

– А она днем отсыпалась, – возразил Салим. – Что ей еще в гареме делать было? Только есть, спать и истории придумывать.

– Чем же все кончилось?

– Вот послушай. Рассказывала она, рассказывала, и Шахрияр передумал ее казнить…

– Я знаю! Они жили долго и счастливо и умерли в один день… ой.

– А вот и нет, – сказал Салим. – Не угадала, умная девушка.

– Шахрияр, – это уже Кей, – так полюбил истории о чужих и сказочных странах, что на тысяча второе утро потихоньку вышел из дворца, из города и побрел куда глаза глядят. Ему хотелось самому увидеть все чудеса.

– И он, конечно, потерялся, – торжествующе заявил Салим. – Вы, люди, вечно теряетесь. Никакого чувства направления.

– И прибился к Караванщикам. Бродил с ними, а потом решил стать караван-баши. Он по-прежнему любил необычные истории, а где еще и наслушаешься всякого, как не в караван-сарае? Потом он и плату с постояльцев стал брать историями.

– Или песнями, – ухмыльнулся Салим, неизвестно зачем подмигнув Кею.

– Бедный, – сказала Герда. – Это же так тяжело – потеряться.

Отчего-то девушке стало холодно, и она протянула ладони к огню. Плавник вспыхнул и затрещал, языки пламени взметнулись выше.

– Ты, красавица, не огорчайся из-за Шахрияра, – сказал Салим. – Ему хорошо. Он может узнать все на свете истории.

– А Шахразада?

– А что Шахразада? Стала султаншей, или шахиней, или кто она там, и сама принялась всем секир-башка делать…

– Нет, – насупилась Герда. – Она бы не стала. Она его ждет…

– Вот еще.

Девушка вскинула голову и посмотрела на Кея:

– А ты? Ты от чего сбежал?

Кей усмехнулся:

– От большой и чистой любви, конечно.

Салим заржал так, что чуть не рухнул в костер.

– О-ой, не могу! Влюбленный Джалид! Скорее ледники превратятся в парную баню…

Герда вздрогнула.

– Он…

– Он, – перебил Кей, – знал, какая буква ему досталась. Три из чудного набора уже куковали в Городе, дожидаясь остальных. Он вполне бы подошел к их теплой компании, но быть четвертым колесом в этой кривой телеге ему совсем не хотелось. Вот он и сбежал.

– Год бродил с нами, – подтвердил Салим. – То есть со старшими. Шахрияр думал, что сделает из него настоящего Караванщика.

Кей швырнул бычок в костер и недобро прищурился:

– Шахрияр думал, что глупый городской мальчишка займет его место, а он, Шахрияр, сможет вернуться.

– Неправда! – возмутился Салим. – Он вовсе не хочет никуда возвращаться.

– Еще как хочет.

Двое уставились через костер друг на друга. Герда почувствовала, что так и до драки недалеко.

– А ты почему вернулся? – поспешно спросила она, дергая Кея за рукав.

Он перестал сверлить взглядом противника и оглянулся на Герду:

– Я вернулся, потому что Фрост напал на след оленя.

– Какого оленя?

– Подчиняющегося печати, – туманно ответил Кей. – Спершего зеркала.

– Да он все врет! – выпалил Салим, по-прежнему хорохорясь. – Вернулся, потому что судьба у него такая. Шахрияр говорит: против судьбы никто не пойдет.

Кей пренебрежительно хмыкнул:

– Брехня.

– И не брехня!

– Брехня.

– А вот послушайте. Один человек шел по базару в Дамаске и встретил Смерть. Человек перепугался, но Смерть ему сказала: «Я пока не за тобой. За тобой завтра приду». Тогда человек купил самого быстрого коня и скакал всю ночь. Под утро, загнав коня, он прибыл в Багдад. Идет по улице, глядь – а Смерть ему уже навстречу. «Удивительно, – говорит Смерть. – Ведь, встретив тебя вчера в Дамаске, я не могла понять, как же сегодня смогу забрать тебя из Багдада». Вот так!

– Что «так»? – спросил Кей.

– От судьбы не уйдешь, вот что «так».

– Твоя байка лишь доказывает, что Смерть можно погнать за добычей из Дамаска в Багдад. Смерть, может, от судьбы и не уйдет…

– Ах, перестаньте уже про смерть! – воскликнула Герда. – От ваших историй делается страшно и холодно.