Шестой моряк - Евгений Филенко

— Ну и из силовых! — вскипел Колонель. — Что дальше? Куда бы вы без нас?

— Да все туда же...

— Ну куда, куда?!

— В светлое будущее.

— Это что же за будущее такое без закона и порядка?

— Уж вы, блядь, закон! — вдруг вскинулся Хрен Иванович, от которого подобного взрыва эмоций никто не ожидал. — Уж такой вы, блядь, порядок! Сколько себя помню, только себя да хозяев своих и охраняли!

— И охраняли! И тебя, козла, охраняли! Когда тебя гопота на улице прижмет или квартиру твою ломанут, куда побежишь? В церковь свечку ставить? Или в Интернет жаловаться?! К нам подашься, слезы лить да заяву писать...

— Было такое, не спорю. И приходил, и писал. Да только на меня все и повесили, что сам я себе башку о стену проломил, и деньги потерял, и паспорт по дороге в речку выкинул. А если не уймусь и начну правду искать, то вначале в обезьянник запрут к хренам собачьим за угрозы работникам правопорядка, а после в кармане наркоту найдут и раскрутят по полной...

— Чего ты там гонишь, какая наркота, где ты такое видел? В прррэссе, небось, вычитал, в Интернете поганом?..

— Ну да, погнал по полной. Шапку под мышку и подальше от вас, охранителей, как только обидчика своего увидел в форме и при погонах, когда он в коридоре с таким вот, как ты, ручкался да смехуечки про веселые ночки строил... Интернет, бля... Посмотри, чума, где я, а где твой хренов Интернет!

— Вот из-за таких, как ты... Такие, как ты... Потому все и посыпалось!..

— Нет, мудило ментовское... Это из-за таких, как ты. Это вы всякую сволочь берегли от нас пуще глаза, чтобы мы под окна не пришли да стекла не побили!

- Уж ты побьешь! Пролетарий, в мммат-ть... Все вы храбрые, когда на толчке газетку мнете... языком как метлой мести всякий горазд...

— А чего храбриться? Ты меня инвалидом сделаешь, и тебе за это ничего не будет, тебя свои же хренотеры отмажут, а мне семью кормить, детей поднимать, и кого я накормлю-подниму из могилы?! Вы же под конец нас просто убивать начали, как насекомых, внаглую убивать на хрен, иномарками своими давить!..

— Так вы и есть насекомые! Человек звучит гордо, а ты как звучишь?! Потому что сам ты никто и звать тебя никак, и звучишь ты лакшово, а все больше воняешь...

— Перестаньте ругаться! — не выдержала Анна. — Мы еще в лес толком не вошли, а вы уже звереть начали!

— Разве ж мы ругаемся, — моментально сдулся Колонель. — Так... дискутируем.

— Не переживайте, девушка, — сказал машинист смущенно. — В прежние-то времена, не спорю, давно валили бы один другого злыми хренами, а то и подрались бы уже. А сейчас-то что попусту собачиться... ничего не изменишь.

— Да, — глубокомысленно заметил Носатый. — Ни с кем из вас ни каши сварить, ни светлого будущего не построить, точно. Вот и не построили.

— Вообще никакого не построили, — добавил Астеник. — Ни светлого, ни темного... одна задница впереди.

— Зато хоть согрелись! — вдруг провозгласил Хрен Иванович с оживлением, и эта реплика невпопад пробудила в усталых и озлобленных людях внезапный приступ смеха.

Да что там — ржали так, что пришлось застопорить шаг. Даже я не смог совладать с невольно наползавшей на лицо ухмылкой.

— Действительно, смешно, — сказала Анна, которая, однако же, единственная не разделяла общего веселья. Чудно: мы провели столько времени вместе, а я еще не видел, чтобы она улыбалась, и как вообще выглядела ее улыбка. — Только что, на реке, мы повстречали какое-то допотопное чудище. На нас напали вертолет, жуткая подводная лодка и полузатопленный катер с мертвецами, я сама разглядела череп... а мы всё о своем, о будничном!

— Уж так устроен человек, — философски заметил Колонель. — Ему какие чудеса ни преподнеси, он непременно станет думать о том, как их на пользу себе приспособить и что ему с того — или за это! — будет.

— Этим он и отличается от обезьяны, от которой произошел, — поддакнул Астеник.

— Ну сколько можно твердить: человек никогда не происходил от обезьяны! — горестно возразила Анна.

— А когда вы нам это твердили? — удивилась Шизгариэль.

— Это я так, риторически...

— А-а... —протянула дева и тут же шепотом спросила друга: — Что такое «риторически»?

— Если бы человек был создан божьей волей и по образу и подобию божьему, — сказал Астеник, — то, наверное, и вел бы себя соответственно. Причем сразу и всегда. Божья искра не дала бы ему оскотиниться. И воспретила бы убивать себе подобных. А мы что видим?

— Я имела в виду другое. У человека и обезьяны были общие предки. Причем очень давно, миллионов пять-шесть тому назад. На каком-то этапе наши эволюционные ветви разошлись, мы стали разумными, а обезьяны так и остались умеренно сообразительными...

— При чем тут ваши макаки! — промолвил Астеник в сердцах. Очевидно, ему не терпелось поговорить о возвышенном.

— Ну, если уж на то пошло, даже Ватикан признал дарвинизм как теорию происхождения «человеческого тела», — в отчаянии промолвила Анна.

— Я не католик, я православный.

— Тогда вы сами себе противоречите. Потому что православие до последнего считало творение и человеческого духа, и человеческого тела божественным актом.

— А ты чего молчишь, морячок? — спросил Колонель. — Давай, выскажись.

Я поморщился.

— Мне это неинтересно.

— Почему же? — усмехнулся Колонель. — Очень животрепещущая тема: откуда мы произошли на свет божий, а главное — зачем? И куда все мы теперь стройными рядами направляемся?

— А если я скажу, что знаю ответы на все эти вопросы?

— Тогда я скажу, что ты шутник. Потому что таких ответов не знает никто. Кроме, разве, него... — Колонель показал пальцем вверх, где в просветах между спутанных крон виднелось небо.

— Хорошо, я шутник.

— Разговорчивый... — желчно заметил Астеник.

— Подождите, — вдруг сказала Анна. — А где этот...

— Который?

— В очках... у него еще шнурок развязался.

— Какой еще шнурок?!

— Обувной, — сказала Анна потерянно. — На ботинке... или кроссовке... не помню. Это важно?

Колонель открыл было рот, чтобы отпустить какуюнибудь команду, но я его опередил.

— Нет, — сказал я сквозь зубы. — Неважно. Никому не останавливаться!

— А что с..? — спросил Колонель.

— Догонит, — сказал я. — Может быть...

Хотя было совершенно очевидно: никто никого уже не догонит. И очевидно не только для меня.

Колонель стоял, глядя куда-то за мою спину и хлопая губами, словно рыба, выброшенная на берег. Довольно банальное сравнение, но как нельзя лучше подходящее. Потом кивнул и поспешил вперед, уже не оглядываясь.