Век-волкодав - Андрей Валентинов

— Канал — это интеллигентский фетиш, — наставительно заметил товарищ Сталин, раскуривая свою носогрейку. — Некоторые товарищи пытаются подменить классовую борьбу гонкой научных достижений. В политическом отношении это не только смешно, но и очень вредно!

Поручик даже не пытался осмыслить всю глубину очередной сталинской мудрости. На ум приходили все те же пигмеи с козявками. Шеф был определенно недоволен, хоть и пытался это скрыть. Сегодня 30-е, впереди — Вальпургиева ночь с предсказанным переворотом. Но переворот то ли будет, то ли нет, а первомайский парад должен состоятся в любом случае.

С парадом не ладилось. Нарком поручил это хлопотное дело своему новому заместителю Михаилу Фрунзе, тот спихнул подготовку на Муралова, в результате Сталину все равно приходилось дважды день ездить на Ходынку, где стояли войска. Как подозревал Тулак, в вопросе торжественного прохождения войск бывший Генсек, ни дня не служивший в «настоящей» армии, не слишком компетентен, потому и злится.

— Ваш рапорт по поводу этого перебежчика, товарищ Тулак, напоминает фантастический роман Жюля Верна. Но уж слишком фантастический. Из маленькой научной мухи делают большого политического слона. У нас уже работал Канал — летом и осенью 1919 года. Нам перебросили немного оружия, к которому наши патроны не подходили, и несколько мальчишек-добровольцев. Что изменилось теперь? Если верить товарищу Киму, в 1938-м году в СССР правит кровавая клика во главе с предателем истинного марксизма, злодеем и пожирателем младенцев Сталиным…

Нарком провел ладонью по усам, хмыкнул:

— И Ким предлагает заключить с этим людоедом союз? Настоящий союз может быть только между равными по силе…

— Товарищ Сталин, можно я присяду? — ненавязчиво перебил поручик.

Желтые глаза блеснули:

— Это вы намекаете, что товарищ Сталин слишком много болтает? Да, я повторяю общеизвестные избитые истины. Но почему эти истины неясны товарищу Киму и многим другим товарищам? Нет, в Теплый Стан не поеду, сами отправляйтесь. Ким хочет устроить первомайский бенефис, словно стареющая провинциальная примадонна. У меня других дел хватает.

Насчет последнего Семен был полностью согласен с наркомом. Утром в особняк на Арбате пришла очередная, третья за эти дни, ориентировка из ОГПУ. В ней сообщалось, что бойцам невидимого фронта удалось раскрыть гигантский белогвардейский заговор — некий «Трест», организованный «спецами» (главным образом и числа бывших подчиненных Троцкого) и проникшими в СССР кутеповскими лазутчиками. Превентивные аресты дали богатый «улов», но полностью устранить угрозу пока не удалось. В ночь на 1 мая, в канун воскресенья Светлой Седмицы, ожидались провокации и террористические акты.

Наркомат понес первые потери — были арестованы бывшие генералы Потапов и Зайончковский. Приглашение на торжественную церемонию открытия Канала в Теплом Стане пришло явно не ко времени.

— Отравляйтесь, — повторил нарком, — Молодежи нравится Жюль Верн. Поздравьте, кого надо, от моего имени, но не слишком усердствуйте. Думаю, товарищ Ким со своими завиральными идеями скоро сядет в лужу — и не теоретически, а сугубо практически… Что у вас за бумаги, товарищ Тулак?

Короткий сталинский перст ткнул в сторону лежавшей на зеленом сукне стола папки. Поручик невольно замялся.

— Это по нашим немецким делам, товарищ Сталин. Но, может, я после праздника доложу? Ничего особо срочного…

— А не особо? — негромко поинтересовался нарком, набивая трубку. — Товарищ Тулак, не хитрите. Лишние два дня не превратят плохую новость в хорошую.

Семен невольно поежился. «Культ Личности» прекрасно улавливал оттенки.

— Виноват! — отчеканил он, раскрывая папку. — Хотел перепроверить, уж больно странно выходит… Товарищ Сталин, речь, собственно, не о Германии, а об Австрии. Национал-социалистическая партия существует там с 1918 года. Она не слишком многочисленна, более того, в прошлом году произошел раскол, бывший лидер, Вальтер Риль, создал собственную организацию. Три дня назад национал-социалисты собрали очередной съезд и… И на съезд пришел, точнее прибежал, пациент из психиатрической лечебницы «Ам Штайнхоф»…

Последние слова поручик произнес вполголоса, словно сам себе не веря. Сталин невозмутимо кивнул:

— «Ам Штайнхоф»… Рядом очень красивая церковь, Святого Леопольда, кажется. Продолжайте!..

— Он был в халат. Только не в больничном, а в монгольском, с погонами русского генерала. Психа не хотели пускать, он устроил драку и все-таки прорвался к трибуне. Говорил два часа подряд…

Нарком подошел ближе, оперся кулаком о столешницу. Поручик достал из папки бланк телеграммы.

— Некий Роберт-Николай-Максимилиан фон Унгерн. Местный уроженец, бывший военный.[47]Сошел с ума, решив, что он Унгерн, но не Роберт, а Роман Федорович — тот самый, которого расстреляли три года назад в Новониколаевске. Доставлен из-за границы прямиком в лечебницу, на следующий день избил санитаров, бежал… Товарищ Сталин, этого сумасшедшего австрийские нацисты провозгласили председателем партии! Вчера он приехал в Мюнхен и потребовал переизбрания руководства НСДАП. Сейчас Унгерн ведет переговоры с братьями Штрассерами…