Орден необычных - Кирилл Довыдовский

— Рассказывать, как плохо о других банках отзываются! — закончила она недовольно. Как эти двое вообще что-то зарабатывать умудрялись?! — Во-вторых, объявления. Мальчишки развесят их по всему городу. В половине будет рассказываться о нашем банке, а в остальных… про другие банки! Только цифры там будут указаны сплошь неправильные, а люди очень не любят замечать, что их обманывают. Ну а настоящие объявления от других банков мальчишки будут обрывать. Что с них возьмешь? Дети ведь. В-третьих, то, что касается друзей-родственников. Таких будет огромное количество, и им мы ячейки будем предоставлять бесплатно. У каждого в организации будет личная ячейка. Те, кому не исполнилось шестнадцати… нет, пожалуй, даже восемнадцати… Они смогут обналичить свой счет, когда достигнут этого возраста. Остальные, включая и вас, по истечении… назовем это сроком невозврата.

— Никогда о таком не слышал, — сказал Гринам.

— Название я только что придумала, — похвасталась Сайта. — Три года с момента вступления в организацию. На эти счета будет уходить половина зарплаты всех членов организации, а так же прибыль организации за вычетом денег, вложенных в развитие.

— Значит, прибыль все же будет?

— Только не от банка, — покачала головой Сайта.

— Идеи хоть и не совсем честные… — Торотин сделал паузу. — Но это бы сработало.

— И сработает. Люди придут, но абсолютное большинство не удовлетворит нашим требованиям.

— И что это за требования?

— Все будут задаваться вопросом, — согласилась она. — Даже обсуждать станут между собой.

Торотин с Гринамом недоуменно переглянулись.

— И откуда тогда деньги возьмутся?

— Возьмутся. Но наша цель не в том, чтобы заработать, — покачала головой Сайта.

— А в чем? — спросил Гринам. Торотин напряженно размышлял.

— Поймете со временем.

Мог обнаружил, что едоков прибавилось, и затребовал себе в помощь больше народу. Сайта отправила к нему обоих банкиров. У Авиртона тем временем появился первый, пациент. Клиф полулежал перед ним в специально принесенном со второго этажа раздвижном кресле, добрый доктор на ходу составлял для него историю болезни, с одного взгляда определяя происхождение каждого шрама и синяка.

— Слышали новость? — Авиртон замерял Клифу пульс. Еще несколько мальчишек, видимо, как раз те, кого он просил доставить послания, толпились рядом. Для молодых ребят, в жизни не видевших ни одного врача, могучий доктор с множеством инструментов, которыми с равной эффективностью можно как лечить, так и калечить, был такой же диковинкой, как для Плишки еда, которую он не смог бы переварить.

— Какую? — спросил парень, что посмелее остальных. Правый глаз у него заплыл, скула вся в ссадинах и не совсем правильной формы. Сайта сказала бы, что он примерно на год старше Клифа.

— В Сенате гомеопатическую лечебницу открыли. Не слышали? Замечательная вещь, если подумать: «Мы лечим человека, а не болезнь!»

— И что помогает?

— Еще как! — заверил Авиртон. — Дураков меньше становится. Я узнавал, как это делается. Берут спирт, воду, сахар… ну, другими словами, что под руку подвернется… смешивают эту бурду… Затем отмеряют тысячную долю, ну или сотую… в общем, плюс-минус килограмм, и все это впрыскивают в человека… Если не умер, считается, что помогло. А еще есть гомеопатические аптеки…

— Я там работал! — Ремтик тоже успел попасть под обаяние Авиртона. Уже минут пять, как он мечтал стать доктором.

— Вот! Живое доказательство! Знаете, как они работают? Делают лекарство. Неважно из чего! Затем продают. Когда человек во второй раз приходит… ну, если приходит… тогда спрашивают, как подействовало. Записывают…

— Да-да! — Ремтик радостно кивал. — Все правда! Я даже сам лекарства иногда делал! Из одного ведра от поноса и головной боли, а из другого — от переломов и плохого настроения.

Чуть позже одновременно пришли Бенаюс с Каном. Вряд ли бы кто-то из них мог заглянуть к другому в гости, но в месте, необычном для обоих, они вполне могли бы встретиться. Оба стройные, подтянутые, Кан заметно выше, зато Бенаюс лучше одет.

Нотариус уверенно улыбался и здоровался с каждым, кто подходил достаточно близко. Консультант был погружен в молчание, а о его невозмутимость можно колоть орехи.

— Склад наш, — сообщил Бенаюс радостно. — Тысяча четыреста двадцать пять кредитов. Пять процентов — стандартная скидка за единовременную выплату.

— Отличная работа, — похвалила Сайта.

— По-другому и не умеем, — ответил он и поинтересовался: — А говядину с нерпами и в грибном соусе тут случайно не подают?

— Разумеется, подают. Можете даже у повара над душой постоять.

— За отдельную плату?

— Бесплатно.

— Тогда я пошел.

К Кану у Сайты тоже был вопрос.

— Если строить будут дети, а не взрослые, насколько больше времени займет?

— Ни насколько. Заметную часть рабочих легко можно заменить.

Бросалось в глаза, что детей в «Ни одного дурака» больше, чем взрослых, так что Кан без подсказки определил, на что она намекает.

— Если взять тех, кто старше двенадцати, если их будет около двадцати — тридцати, то можно будет организовать смен шесть в общей сложности, а работать будут через день часов по пять-шесть.

— А составы смен раз в несколько дней перетасовывать, — добавила Сайта. — Чтобы каждый мог поработать с каждым и принять участие в строительстве на большинстве участков.

— Лучше, чтобы группы были сработанные, но раз мы несколько целей преследуем… Тогда можно и для тех, кто младше двенадцати, какое-то дело найти. Не на постоянной основе, конечно, а чтобы каждый свой камень положил… Хорошо. — Кан уселся за стол и принялся делать пометки у себя в журнале. — В каждой смене будут бригадир и три-четыре рабочих, и их нужно будет тщательнее отбирать, если им с детьми работать придется. Когда я мага смогу увидеть?

— Вы его уже видели, — ответила Сайта. — В банке, помните?

— Отлично помню. Такого сильного хватит и одного. А он… — Кан замялся на секунду, видимо, не знал каким словом выразить свои опасения. — Он… будет достаточно предсказуем?

— Как месяц в безоблачную погоду.

Кан кивнул, удовлетворенный ответом. К деталям он был не менее внимателен, чем Бенаюс, но помимо этого как никто умел замыкаться на своем участке работы. Зажав папку под мышкой, Кан подошел к первому попавшемуся мальчишке.

— Как тебя зовут и что ты умеешь делать?

Когда тебя с таким серьезным лицом спрашивают о чем-то, к тому же этот человек почти в два раза тебя выше и привык смотреть прямо в глаза совершенно не моргая, поневоле приходится отвечать.

Санея закончила рассказывать истории и теперь руководила ребятишками, сервирующими столы. Тарелки с ложками то и дело бились об пол, но деревянная посуда с честью выходила из всех передряг. Авиртон теперь обследовал парня с разбитым лицом. Клиф про него рассказывал, что Джастис был из тех, кому лучше на улице, но он не уходит из дома потому, что считает себя обязанным родителям. Клиф с ним познакомился случайно: увидел, как он не позволил каким-то пацанам отобрать у одного мальца полученный за доставку послания медяк.