Полвойны - Джо Аберкромби

– Пожелать доброй погоды и попутного ветра, о достопочтеннейший праотец Ярви? – Мать Ауд сложила руки на груди и встала перед ним. – Или о делах государственных?

– О делах, обсуждаемых лично, – сказал он. – Оставьте нас.

Служительница вопросительно зыркнула исподлобья, но Скара подтвердила, едва заметным кивком. Есть вещи, которые полагается встречать в одиночку.

– Я буду тут, за дверью, – сказала мать Ауд, входя в дом. – Вдруг я вам понадоблюсь…

– Не понадобитесь! – Взгляд бледных глаз первого из служителей остановился на Скаре. Холодный, как свежий снег. Взгляд того, кто знает о своей победе еще до начала игры. – Расскажите, как вы отравили Гром-гиль-Горма?

Брови Скары взлетели.

– Я? С чего бы? По эту сторону Последней двери он был мне куда полезней. Это вы выгадали от его смерти больше всех.

– Не всякий заговор – моих рук дело. Но, признаюсь, кости выпали для меня удачно.

– Везунчик опасней хитреца. Так говорят, праотец Ярви?

– А значит, трепещите, когда перед вами тот и тот сразу! – Снова его улыбка, но на сей раз нечто плотоядное в ней заставило вздыбиться волоски на загривке. – Действительно, с последних наших с вами договоренностей у курганов на Мысе Бейла поменялось многое. Стало… проще. Не нужно рассусоливать о союзах, уступках и голосах.

Ты одолеешь страх, лишь выйдя ему навстречу, спрячешься от него, и он одолеет тебя, – говаривал дед. Скара попробовала подтянуться, смотреться величественно, как он сам, идя навстречу Смерти.

– Атиль и Горм ушли за Последнюю дверь, – молвила она. – Остался один голос, и он…

– Мой! – гаркнул Ярви, распахивая глаза. – Не могу выразить словами, какое наслаждение беседовать без обиняков с тем, кто зрит в корень вопроса. Поэтому не стану оскорблять вас расплывчатыми фразами. Вы выходите замуж за короля Друина.

Скара приготовилась почитай ко всему, но в ответ на это даже «ах» застряло в горле.

– Королю Друину только три.

– Значит, он окажется куда менее требовательным супругом, нежели Крушитель Мечей. Мир изменился, королева. И, как мне кажется, от Тровенланда… – Ярви поднял усохшую руку и повращал в воздухе кистью, – сейчас никакой пользы. – Раздался звонкий треск – служитель каким-то образом умудрился щелкнуть огрызком единственного пальца. – Отныне ему надлежит сделаться частью Гетланда, и, сдается, ключ от казны разумнее и дальше носить моей матери.

– А мне? – Скара едва сохраняла голос ровным, сердцебиение нарастало и нарастало.

– А вы, государыня, что б ни носили, будете выглядеть первой красавицей. – И праотец Ярви повернулся к двери.

– Нет. – Она поверить не могла, как определенно и окончательно прозвучало это слово. На нее снизошло странное спокойствие. Вероятно, его-то и ощущал Бейл Строитель перед сражением. Пускай она не воитель, но это – ее поле боя, и она готова к войне.

– Нет? – Ярви опять повернулся к ней, его улыбка подвыцвела. – Я пришел объявить вам, как будет, а не спрашивать вашего мнения. Или я переоценил вашу…

– Нет, – снова сказала она. Слова станут ее верным оружием. – Мой отец погиб за Тровенланд. Мой дед погиб за Тровенланд. Я все отдала ради того, чтобы драться за Тровенланд. Пока я жива, я не увижу, как его раздирают на части, как стая волков мертвую тушу.

Первый из служителей шагнул к ней, худощавое его лицо стянуло злобой.

– Не вздумай передо мной выступать, беспризорная блевалка! – зарычал он и сухой рукой ткнул ей в грудь. – Ты и понятия не имеешь, чем я пожертвовал, через какие страдания я прошел! Тебе и во сне не приснится, какой огонь меня закалил! У тебя нет ни золота, ни людей, ни мечей…

– Звон мечей – всего лишь полвойны. – Мать Кире всегда повторяла, что от улыбки с нее не убудет, – поэтому Скара сладко раздвинула губы и протянула сложенную в пальцах полоску бумаги, которую прятала за спиной.

– Подарок для вас, праотец Ярви, – молвила она. – От Яркого Йиллинга.

Быть может, на всем море Осколков и не сыскался бы человек, равный этому служителю в премудрости, но по лицам Скару читать научили. И, уловив, как слегка дрогнуло его веко, она поняла, что последний шепот Йиллинга на поле боя у Мыса Бейла был правдой.

– Да, я – беспризорная блевалка, чего скрывать? – сказала она, когда Ярви выхватил из ее пальцев бумагу. – Мне говорили, что я прячу страхи в желудок. Но и меня худо-бедно подзакалили последние несколько месяцев. Узнаете руку?

Он поднял голову, челюсти сжаты.

– Наверно, узнали. Потрясающе предусмотрительно со стороны матери Кире было обучить меня чтению.

На это его лицо снова дрогнуло.

– Разве пристойно распространять секрет рун вне Общины?

– О да, ведь мать Кире плевать хотела, что пристойно, что нет, когда речь идет о будущем Тровенланда. – Теперь она подпустила в голос железа. Пора показать свою силу. – Так же как я.

Отец Ярви скомкал бумажку в трясущемся кулаке, но Скара лишь улыбнулась шире.

– От души прошу, оставьте ее себе, – разрешила она. – Йиллинг надавал мне их полный кошель. Есть семеро моих доверенных людей в разных концах Тровенланда – и у каждого по листочку. Вы никогда не узнаете, кто. Вы никогда не узнаете, где. Но если вдруг меня постигнет несчастный случай – пошла гулять ночью, поскользнулась и выпала в Последнюю дверь, прямо как мой жених, – полетят послания, и по всем закоулкам моря Осколков молва разнесет весть о том… – Она наклонилась к нему и промурлыкала: – что отец Ярви был предателем нашего союза.

– В это никто не поверит, – ответил он, однако лицо сбледнело куда как сильно.

– Новость дойдет до мастера Хуннана и гетландской дружины. Им скажут, что это вы предали их любимого короля Атиля.

– Хуннана я не боюсь, – ответил он, однако рука дрожала на посохе.

– Новость дойдет до вашей матери, Золотой Королевы земли Гетландской. Ей скажут, что родной сын продал врагам ее город.

– Мать ни за что не выступит против меня, – ответил он, однако в глазах его блестел страх.

– Новость дойдет до Колючки Бату, чей муж Бранд был убит в ходе набега, который устроили вы. – Холоден стал голос Скары, неспешен и неумолим, как прилив. – Но, может быть, внутри она кротка и отходчива, не то что с виду. Вы-то всяко лучше моего ее знаете.

Словно палка, которая гнулась, гнулась и разом треснула, праотец Ярви сдавленно охнул, и в ногах его вмиг не осталось никакой силы. Он пошатнулся, напнулся на каменную скамью и грузно на нее повалился. Эльфийский посох заклацал, выпав из здоровой руки – служитель уцепился за камень, ища опору. Сел, неотрывно глядя пылающими глазами на Скару. Глядя сквозь нее, точно взор его блазнили призраки за гранью этого света.

– Я считал… что смогу управлять Ярким Йиллингом, – зашептал он. – Подумал, скормлю ему наживку из мелких секретов и подсеку крюком одного большого обмана. Но в проливах подсек меня именно он. – Из влажного глаза просочилась слеза и поползла по дряблой щеке. – Наш союз все топтался на месте, ни шатко, ни валко. Решимость короля Атиля шла на убыль. Мать больше выгод усматривала от примирения. Горму и Скейр доверять я не мог. – Он сложил в кулак-крючок левую руку. – Но я принес клятву. Я поклялся луною и солнцем отмстить убийцам моего отца. Я не мог смириться с миром. – Он глупо замигал, по бледному лицу покатились слезы, и Скара осознала, пожалуй, впервые, насколько он молод. Всего-то на считаные годы старше ее самой.