Желтый пепел - Мария Суворкина

Неожиданно все звуки от него словно отрезали — Рэллмар понял, что Старшие отгородились щитом, чтобы он не услышал разговора. Впрочем, о сути он все равно догадывался: Старшие пытались решить, врет он или говорит правду.

— Рэллмар Аэррэ. Даешь ли ты разрешение на прочтение памяти?

Он вздрогнул. До последнего надеялся, что без этого обойдутся, но надеждам не суждено было сбыться.

— Да.

— Что ж… Тогда, думаю, нет смысла затягивать…

— Погодите, — прервала коллегу эльфийка. — Сколько тебе лет?

— А это здесь при чем? — он всерьез удивился. До сих пор его возраст никого и никогда не интересовал.

— При том. Так сколько?

— Тридцать четыре.

— СКОЛЬКО?! — голоса всех Старших слились в один.

— Тридцать четыре, — повторил он, наблюдая, как они пытаются совладать с собой.

— Мальчишка! — выдохнула Валея. — Но тогда мы не можем…

— Не можете? — тихо поинтересовался Рэллмар, но тон его был таким, что на его слова обратили внимание все. — А почему никто не спрашивал, сколько мне лет, когда меня приговаривали к смерти в первый раз? Или когда применяли «корону Ана»? А Айран еще младше! Почему тогда вы не спрашивали?!

Он знал, что вопрос останется без ответа. Да и не так уж и нужен ему был этот ответ: Рэллмар отлично знал его и сам. Но все равно почему-то было горько.

Валея резко встала и подошла к Рэллмару, посмотрев ему в глаза. Почему-то под этим взглядом он почувствовал себя совершенно беззащитным.

— Не бойся, — прошептала она. — Все будет хорошо.

Узкая, тонкая ладонь скользнула по его руке и замерла на плече. Эльфийка застыла за его спиной. Ладони Старшей, сначала невесомые, с каждой секундой наливались тяжестью.

— Не сопротивляйся. Так будет легче, — тихий шепот достиг его слуха. Он попытался было кивнуть, но это у него не получилось: он уже не принадлежал сам себе.

Желание помешать, не пустить, такое сильное в самом начале, ослабевало с каждой секундой. Воля слабела с каждым мгновением, тяжесть ладоней стала непосильной. Глухо застонав, он упал на колени, но она не разорвала с ним связь.

Медленно ее руки засияли мягким серебристым светом, лучи которого спроецировались на стену. Взгляд всех Старших впился в постепенно проявляющееся изображение.

… Всполохи огня пробегали по мебели. Он обнимал дрожащую девушку.

— Это огонь, — словно пожаловалась она, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом.

Беззвучно она произнесла какую-то фразу, никто так и не понял, какую, и, крепко обняв его за шею, поцеловала.

Время остановилось, на какие-то мгновения. Или часы. Или века… Он не знал. На миг перед ним возникли огромные зеленые глаза девушки, в которых было все что угодно — дикая смесь ярости и восторга, силы и безумия, боли и радости. Но вот обреченности, отчаяния в них не было.

— Береги себя, — то ли тихий шепот, то ли мысль, которую он почему-то услышал. — И Анлион…

Айран выгнулась от боли в его руках — и ее тело окуталось знакомыми синими звездочками портала. Он не успел сказать ни слова, как знакомая темнота перехода окутала его, таща куда-то в неизвестность.

Острый камень впивался в плечо. Он зашипел от боли и, поднявшись, огляделся в поисках девушки. Она лежала рядом, свернувшись, словно еще не проснулась.

— Айран! — тихо позвал он, опускаясь рядом с ней на колени. — Айран, ты как?

— Не буди ее, эльф. Она умерла, — спокойный, но смертельно усталый голос раздался откуда-то сверху.

— Что?! — прошептал он, не веря в услышанное. Но, стоило ему поднять голову, как угасла последняя надежда. — Меч?..

— Как видишь. Она…

Он не успел договорить. Яркий свет, неожиданно заливший все вокруг, на мгновения ослепил Рэллмара, а когда он снова обрел возможность видеть, то окончательно потерял дар речи. В воздухе висела фигура немолодого мужчины, незнакомого, но почему-то эльф ни на миг не сомневался в том, кого же он видит перед собой.

— Арлинг… — выдохнул он, пытаясь прогнать наваждение.

Призрак холодно посмотрел на него и перевел взгляд на Айран, лежащую на его руках.

— И на сей раз народ Анлиона уничтожил своего Владыку. Что ж, это не останется безнаказанным. Знай же, несчастный, в этот самый миг в Картелине, там, где возвышается моя башня, активировалось самое могущественное из заклинаний, которые когда-либо произносились в этом мире. Тридцать восходов Ана — и Анлион будет уничтожен. Все живое обратится в прах.

— Что же ты такое натворил, Арлинг? — прошептал Меч. — Зачем?!

— Ты был с Воителем в час его смерти, — призрак не обратил ни малейшего внимания на слова когда-то принадлежащего ему Меча. — Поэтому ты получишь шанс спасти свой мир. Дойди до башни, найди артефакт и прикоснись к нему — это действие остановит разрушение. Не справишься, Анлион погибнет, справишься — мир получит шанс. Прими же ключ…

Призрак медленно расплылся, превратившись в золотистый, сверкающий шар. Искорки медленно плавали в воздухе, но этот туман не желал рассеиваться. Не отводя глаз, эльф наблюдал, как пыль превращается в острый клинок. Еще мгновение — и острие пронзило его грудь.

Задохнувшись, он согнулся от боли, а когда снова смог посмотреть вверх, ни малейшего следа призрака уже не было.

— Что же ты натворил, Арлинг… — с нескрываемой болью в голосе произнес Меч. — Что же ты натворил?!

— Всего лишь уничтожил Анлион, — холодно отозвался эльф.

— Еще не уничтожил.

— Уничтожил. Я не пойду туда.

— Почему? — Меч удивился.

— Незачем.

— Ты пойдешь, — голос Изменяющего Постижения стал твердым. — Или ты так просто готов предать Айран?

— Ее предал не я!

— Ее предашь ты, если не спасешь Анлион! Или ты уже успел забыть, о чем она просила тебя перед смертью?

— Сберечь Анлион… — глухо произнес он. — Но почему?! — закричал он, сжимая в объятиях девушку. — Почему она?! Почему ты не забрал мою жизнь?!

— Потому что это было невозможно. Если бы у меня был выбор, я бы спас именно ее, в этом можешь быть уверен. А сейчас ты пойдешь, и придумаешь, как можно добраться до башни. И сделаешь это — ради памяти Айран.

Он опустил голову. Казалось, девушка просто спит… Но он знал, что она уже никогда не проснется.

— Изменяющий… Ты ведь вернешься на землю, правда? Через тысячу лет, две, три… снова приведешь Воителя. Ты сможешь привести ее? Я смогу продержаться эти тысячелетия. Только приведи ее снова.

— Это невозможно. Та Айран, которую ты знал, ушла навсегда. В следующий раз придет другая. Или другой — я не знаю.