ХЗ. характер землянина - Оксана Демченко

В голове тихо, никто не шлет запросов. Или я везучее всех везучих, или команда хвостатых «мы» сидит в засаде, готовясь украсить новый ответ моей шкуркой. Ума не приложу, какой этап внесли бы в многоборье грисхши. Проползание через шкуродер? Зашипливание врага насмерть? Сложение хвоста в три кольца… Ха-ха. Хрясы по виду типичные черепашки ниндзя, хвосты у них есть, не длиннее черепашьих. Попробуй такой сложи. Н-да, с хвостами я перебрала, правила запрещают этапы, заведомо непроходные хотя бы для одной расы из числа участников. Хуррхи, это которые в огне не горят и тоже могут войти в старшую подгруппу по живучести, как-то сгоряча предложили заплыв в конденсированной плазме. По их мнению, умеренное и даже скучное дельце. Но прочие ужаснулись, хуррхам до сих пор иногда припоминают необдуманное послание. Они от стыда гаснут – и в пепел, жуткое зрелище. Пойди после восстанови.

Уф. Или планета вымерла и тут никого нет, кроме меня, или я ошиблась адресом. Я редко набираю нужное с первой попытки. Со второй тоже. Но я же старалась, а пакет данных с адресом заранее собрал Шарп.

– Т-сс…

Я подпрыгнула и замерла в причудливой позе. Осторожно, без спешки обернулась, ожидая чего угодно. И увидела…

– А-а ты то тут, – хриплым шепотом начала я сомневаться в адекватности зрения, – ты тут вообще откуда? То есть ты тут зачем? То есть ты вообще ты?

– Я, сюда, – лукаво улыбнулся сун тэй Игль. Сделал знак, приглашая посторониться из главного коридора и не так яро отсвечивать на все системы наблюдения.

Он быстро крепил к стенам что-то вроде жемчужинок или жучков, я проследила за установкой последних, и уже затем рассмотрела, что таких по коридору торчит много. Сун тэи – профи в интригах, их никто не видит, если им не выгодно быть замеченными. Игль человек сложный, он без колебаний меня сдаст кому угодно, спасая драгоценную империю. Но все же я полагаю, сейчас он мне не враг.

– Безумие, – отметил Игль, приближаясь вплотную и рассматривая меня. Даже за подбородок взял и покрутил голову туда-сюда. – Или безграничная наглость дикаря. Сима, как понимать твое поведение? Это видели совершено все, кому не следует. Я получил данные далеко не первым. Стереть такие данные даже для меня сложно.

– Игль, обалдеть, это точно ты, я до визга рада, – выпала я.

– Лучше без визга, – поморщился сун тэй. – Куда ты топала, шумнее трипса в сезон брачных игр? Что вообще тут делаешь? Мы более цикла готовим сложнейшую операцию, я не позволю, чтобы все рухнуло из-за самонадеянной девчонки.

– Так что ж вы готовите так херово, что весь габ Уги летит кверху тормашками, безнаказанно?

– Стоп. Ты не ри тэй, чтобы давать оценки. Прекрати расходовать время и фонить эмоциями на всю планету, – Игль моргнул и поморщился. – Сима, здесь нельзя эмитировать эмоции. Здесь…

Он снова сморгнул и не стал продолжать фразу. Отвернулся, довольно долго стоял, глядя в стену пустыми глазами – работал с какими-то данными в недрах мозга. По итогам титанического и мне ни разу не внятного труда стена подалась в сторону, оказавшись замаскированной дверью. В обширном зале вспыхнул свет. Мы вошли, и у нас за спинами дверь снова взялась изображать монолитную стену. Из пола выросли два удобных кресла. Я рухнула в ближнее и расслабилась.

То есть я не верю в крутые совпадения. Мне нужна помощь и бам – вот он Игль. Как-то слишком. С другой стороны, сун тэй настоящий. Я умею отличать людей от любых их копий, я же эмпат. И я давно верила, что число умных во вселенной велико, а если так, то бесчинства загадочных злодеев давно вызвали интерес тех, кому полагается по службе быть начеку.

– Ваша служба и опасна, и трудна, – пропела я, подмигивая Иглю, – и на первый взгляд ни разу не видна… Игль, я узнаю тебя, но не верю в совпадение. Ты что, стерег меня?

– Аналогичный вопрос, – усмехнулся сун тэй. – Имею основания полагать, что ты направлена сюда с целью провокации моего провала. Если есть в мире человек, которого я не ожидал встретить на данной планете, то это именно ты. Из сказанного имеется два следствия. Первое. Я обязан тебя устранить, это надежный способ исчерпания проблемы. Второе. Я намерен тебя выслушать, поскольку ты умудряешься выудить сведения, мимо которых прошли прочие. И ты смотришь на события под особым углом, – он вспыхнул фирменной улыбкой наивного юнца. – Сима, хочешь выжить, быстро выкладывай все, без утайки.

– Гад такой, – поежилась я.

– Такой, – согласился Игль и смущенно поморгал, продолжая корчить юнца-милашку. – Именно такой. Мне известно, что тебя хотели заменить на копию с целью вброса данных в габ-систему и последующего похищения хотя бы одного из телепатов клон пары Саид-Гюль. При этом подлинная Серафима Жук подлежала уничтожению. Я толковый телепат, пусть и не доу. И я опознаю тебя. Хотя, если припомнить прежние встречи, из нас двоих лишь ты смогла дифференцировать Альга от его двойника.

– Ничего не скажу, убивец, – хихикнула я, не веря в злодейство.

На душе стало светло и легко. Вдвоем с Иглем мы дойдем до зала, где я смогу вступить в права наследства. Осталось всего ничего – четыре коридора и два заслона идентификации. Сун тэй поможет, куда он денется. Я не враг империи, уж это ему известно. То есть я иногда и не друг, но сейчас особый случай. Игль умен, он радуется, я чую – радуется, потому что сам в тупике и помощь ему нужна, как и мне.

Игль отвернулся. Движение головы было спокойное, я даже не насторожилась. А затем по спине продрало арктическим морозом! В затылок стали вбиваться звук за звуком – дзынь, дзынь – мерные шаги. Шпильки. И черт меня подери, если я не узнаю походку.

– Иг-гль, – заплетающимся языком ужаснулась я.

Рывком вцепилась в сун тэя и повернула к себе лицом. Стало еще хуже. Представить не могла, что для Игля реально такое выражение – сумасшедший, самоотверженный восторг, переходящий в слюнявое щенячье обожание. И все это при пустом взгляде, как у плюшевой собаки с пластиковыми пуговками…

– Игль, – мелодично повторила та, кто вбил мне в затылок уже дюжину гвоздей-шагов. – Мой Игль.

Она была совсем рядом, я даже ощущала дыхание возле левого уха. Хотела дернуться – но обнаружила, что увязла в кресле, как муха в полужидком, но быстро твердеющем, клею. Меня обматывало и укукливало все основательнее, до само шеи. «Серафима Жук в янтаре», ничего себе посмертный памятник наивности.

– Твой Игль, – радость на лиц сун тэя стала исступленной, истеричной.

Он рухнул на колени и коснулся дрожащими пальцами алой поверхности левой туфельки. – Весь твой. Всегда твой.

Женщина, в которую сун тэя втрескался, как «мерседес» в разделительную – на разрыв, аж до багажника – обошла его по кругу, презрительно отпихнув туфелькой жадную руку. Затем эта сука средних лет и выдающейся потасканности грациозно устроилась в кресле и воззрилась на меня.

– Что она сказала? Это важно, ведь я получала надежнейшее подтверждение ее гибели.

– Не сообщила подробности, – сокращено, едва не плача, выдохнул Игль. Он продолжал стоять на коленях и жадно изучал туфельку, расположенную в полуметре от руки. Пальцы дрожали.