Странствия дракона - Энн Маккефри

— Мы останемся с тобой оба — Кант' и я, — отрезал коричневый всадник.

Он наклонился и отбросил со лба Брекки завиток волос — так, словно это было самым важным делом в мире. Девушка накрыла его руку ладонью.

— Я знала, что вы со мной… все время знала… даже когда хотела умереть. — Внезапно ее глаза сердито блеснули. — Но как вы могли снова отвести меня на площадку? К другой королеве?

Кант' выразил свое несогласие трубным ревом. Прикрывавший дверной проем занавес был приподнят, и она могла видеть дракона, свернувшегося на каменном ложе. Он повернул голову к девушке, его глаза мерцали в полумраке. Брекка заметила нездоровый зеленоватый оттенок его шкуры.

— Мы не хотели. Ф'лар настоял на этом. И Лесса. Они надеялись, что это поможет…

Собрав все силы, она попыталась забыть этот бесконечный путь по тоннелю — вверх, вверх, до самого конца… и там… Горе утраты снова навалилось на нее, боль сжала сердце…

«Нет, нет!» — беззвучно закричал Кант'.

Теплые тела файров прижались к ее лицу и шее; Брекка ощущала их тревогу и страх так остро, словно мысли крохотных существ касались ее обнаженного мозга.

— Брекка! — Отчаяние и ужас в голосе Ф'нора были сильнее ментального зова дракона; мрак беспамятства отступил, словно в мозгу девушки захлопнулась дверь, что вела в ледяную тьму Промежутка.

— Никогда не оставляйте меня! Не оставляйте одну! Я снова попаду туда… туда… — крик Брекки перешел в рыдания.

«Я здесь, с тобой», — сказал Кант', и руки Ф'нора обняли ее. Неясные, не оформленные словами мысли ящериц — словно эхо ментального сигнала дракона… Брекка чувствовала, как нарастает их тревога, как крепнет решимость — помочь, защитить, спасти… Она цеплялась за эту мысленную связь — свою единственную надежду, единственное оружие в борьбе с болью и ужасом.

— Гралл и Берд беспокоятся, — сказала она.

— Еще бы! — сердито ответил Ф'нор, словно девушка сомневалась в чувствах файров.

— Нет, я не об этом… Мне кажется, они говорят, что встревожены.

Ф'нор посмотрел ей в глаза, голос его стал мягче:

— Говорят? Да, они быстро учатся… потому что любят нас.

— О, Ф'нор, что бы случилось со мной, если бы я не нашла Берда… в тот день, на пляже… Помнишь?

Всадник не отвечал. Положив ладони на хрупкие плечи Брекки, он с любовью смотрел на нее, пока в спальню не вошла Миррим. Зеленые файры кружились над головой девочки; она тащила заставленный тарелками поднос.

— Манора велела мне накормить Брекку, — строго заявила Миррим. Судя по содержимому подноса, она отнеслась к приказу хозяйки нижних пещер со всей серьезностью. — Ты должна съесть этот бульон, весь до капли, и выпить кружку сока с успокоительным настоем. Хорошо выспишься — и будешь чувствовать себя лучше.

С легким изумлением Брекка наблюдала, как девочка, повелительно указав Ф'нору на стол, опустила на каменную поверхность поднос с едой. Затем она ловко взбила подушку за спиной своей пациентки, повязала вокруг шеи салфетку и поднесла к ее губам ложку с бульоном.

— Может быть, ты перестанешь разглядывать меня, Ф'нор Бенденский, и примешься за еду? — Судя по тону, Миррим твердо собиралась настоять на своем. — Там, на столе, хороший кусок мяса, так что не трать времени зря.

Ф'нор послушно поднялся, улыбаясь. Ну, точно как Манора… или Брекка. Кажется, у них появилась достойная наследница.

Бульон был вкусным, и Брекка с удивлением поняла, что голодна. Глотая мясной отвар, ложку за ложкой, она чувствовала, как согревается желудок, перестает кружиться голова. Потом она покорно выпила кружку сока — густого, сладкого, с терпким привкусом сонного зелья.

— Как ты думаешь, Ф'нор Бенденский, не мог бы ты покормить беднягу Кант'а? — спросила Миррим, помогая Брекке опуститься на подушку. — Вид у него неважный.

— Он ел… — в замешательстве начал Ф'нор.

— Ха! — теперь она явно подражала Лессе.

«Я должна наконец взяться за этого ребенка как следует», — через силу подумала Брекка, но тело наливалось необоримой вялостью, и она не могла пошевелить даже пальцем.

— Подымай эту ленивую кучу костей и веди на площадку кормления, — продолжала распоряжаться Миррим. — Поторопись, Ф'нор. Скоро начнется праздник, а ты знаешь, что один взгляд на обедающего дракона может отбить у холдеров аппетит. Идите, идите. Кант', вылезай из вейра.

Вслед за девочкой Ф'нор вышел из спальни. Последнее, что видела Брекка, — изумленный взгляд Кант'а, которого Миррим тянула за ухо.

«Они ушли… покинули меня… — с внезапным ужасом подумала Брекка. — Оставили одну…»

«Я здесь, с тобой», — напомнил Кант'.

И два файра с обеих сторон нежно прильнули к ее щекам.

«Я тоже с тобой», — сказала Рамот'а. «И я», — добавил Мнемент'. И, перекрывая их беззвучные голоса, раздались другие — мягкие, успокаивающие.

— Ну, — довольно сообщила Миррим, возвращаясь в спальню, — теперь они поедят и скоро придут обратно.

Она обошла комнату, гася светильники на стенах.

— Ф'нор сказал, что ты не хочешь оставаться одна, так что я побуду здесь, пока он не вернется.

«Я не одна», — хотела сказать девочке Брекка. Но веки ее уже смыкались, и через мгновение она провалилась в глубокий сон.

* * *

Лесса обвела взглядом чашу Вейра, поставленные кругом столы, за которыми пировали припозднившиеся гости. Грусть лежала у нее на сердце — грусть, для которой, казалось, не было причин. Холдеры и мастера, родители новых всадников, сами подростки, то и дело бегавшие приласкать своих дракончиков, да и постоянные обитатели Вейра выглядели довольными; ни злобы, ни горя не звучало в их смехе и речах. Тем не менее печаль томила Лессу — и сознание, что она не может избавиться от нее.

Брекка пришла в себя; конечно, она сильно ослабела, но опасности потерять ее больше не было. Ф'нор рискнул покинуть девушку, чтобы оказать уважение гостям и выпить с ними чашу вина. Силы Ф'лара восстановились, и, кажется, он понял, что кое-какие из его новых обязанностей лучше передать помощникам. И даже Лайтол, донельзя расстроенный тем, что Джексом запечатлил этого маленького белого дракона — кстати, как могло это случиться? — даже Лайтол ухитрился напиться благодаря заботливой опеке Робинтона, который наливал ему чашу за чашей.

Сейчас эти двое горланили песню — самую непристойную из всех известных арфисту. Управляющий Руата безбожно перевирал мелодию — но, к удивлению Лессы, у него оказался довольно приятный тенор. Она подумала, что ему больше подошел бы бас — уж очень угрюмый он человек.

Поигрывая кусочком хлеба на тарелке, Лесса осмотрела стол. На этот раз женщины Маноры превзошли себя: птица, фаршированная пряными овощами и фруктами! В результате острый привкус дичи смягчился. Сваренная на пару каша из речных злаков оказалась восхитительной — можно было разглядеть каждое нежное зернышко. Свежие травы, должно быть, привезли из Южного. Лесса отметила в памяти, что нужно потолковать с Манорой, им ни к чему неприятности с Т'кулом… Может быть, травы собрал Н'тон, когда отправился в свою экспедицию за личинками? Ей всегда нравился молодой всадник. Теперь она узнала его лучше.