Наступление Тьмы - Глен Кук

Перейдя в штабную комнату, они развернули карты Моршела и прилегающих к нему провинций.

– А теперь, – сказал Рагнарсон, – попытаемся встать на место Бадаламена. Ты торчишь здесь, на Линне, у границ Ортвейна. Другая большая толпа поджидает в Бреде. Местность для сражения неблагоприятная. Что делает Бадаламен, чтобы добраться до Форгреберга?

– Я мог бы разделить армию, – сказал Требилкок. – Удержал бы Гжердрама в Бреде, а вторую группу обошел. Если бы у меня было достаточно сил, конечно. Гжердрам не смог бы уйти, даже зная, что происходит.

– Нам остается только гадать, пока мы не получим сведений от Нерожденного или карлика. Готов спорить, что числом мы их превосходим. Гжердрам поднял двадцать пять тысяч. Но зато у Бадаламеиа опытные бойцы. Одни ветераны.

Требилкок, ткнув пальцем в карту, продолжил:

– Если он попытается совершить обходной маневр, то ему придется двигаться на восток вплоть до Линна. – Он провел пальцем по реке, образующей южную границу Моршела. Далее она текла к Форбеку и лесному заказнику Гудбрандсдал вблизи округа Форгреберг. Речка была так себе, хотя кое-какую преграду для войск создавала. Во время переправы армия становилась более уязвимой.

Рагнарсон согласился с Требилкоком.

– Да, – сказал он. – Холмы в Траутвайне крутые, а леса дремучие. Дороги мы сможем удержать без труда. Но это не значит, что он туда не двинется. Ему не приходилось бывать в Кавелине.

– Ты полагаешь, что Хабибулла и Ахмед пять лет здесь били баклуши? – насмешливо поинтересовался Хаакен. – Боюсь, что их карты поточнее наших.

– Да… Ну что же, вообще-то я согласен с Майклом. На их месте я тоже передвинулся бы на южный берег Линна. Таким образом, нам следует укрыться в Гудбрандсдале. Он будет форсировать Линн у Норбери, неподалеку от места впадения в Шпее. Там с обеих сторон города есть мосты. Мы ударим с фланга, когда войска сгрудятся для переправы. От одного из мостов до леса не более ста ярдов. Им придется отступить вниз к берегам Шпее.

Дискуссия продолжалась далее. Вскоре появился Рагнар, приведя с собой Насмешника.

– Мы что-то слишком разволновались, – объявил Рагнарсон уже ближе к вечеру. – Невозможно спланировать операцию в мельчайших деталях вплоть до последней стрелы. И этого делать мы не будем. Общий план у нас имеется, и мы нанесем удар без учета непредвиденных обстоятельств. Хороший отдых принесет нам гораздо больше пользы. Насмешник, комната, в которой ты жил с Непантой, свободна. Располагайся как дома.

Появился Ярл Аринг и поманил в сторону Хаакена. Через минуту они вдвоем подошли к Рагнарсону.

– Сэр, – начал Аринг, отводя свои стальные глаза в сторону.

– Слушаю.

– Осложнения.

– В чем дело?

– Один из моих сержантов хочет с вами поговорить. По личному делу.

– Достаточно важному для того, чтобы я его принял?

– Думаю, что так, – вмешался Хаакен.

– Хорошо. Позовите его.

– А я ведь тебя предупреждал, – проворчал Хаакен, когда Аринг вышел.

– Ах, вот что! Рагнар и эта девчонка…

– Она ждет ребенка.

– Тащи Рагнара обратно. Он об этом знает?

– Наверное. Полагаю, он сумел выкроить время, чтобы с ней повидаться.

Сержант Сименсон оказался обветренным ветераном, с которым Рагаарсон ни за что не хотел бы схватиться в битве. Многочисленные шрамы на лице говорили о том, что он с честью прошел все ступени службы, начавшейся еще до появления Рагнарсона в Кавелине. Тем не менее воин волновался, как ребенок, которому предстояло отвечать за разбитую вазу.

Хаакен привел Рагнара. Увидев сержанта, сын маршала едва не ударился в панику.

– Ты, парень, вел себя как горилла, – проворчал Браги. – Посмотрим, сможешь ли ты вести себя как подобает мужчине. Тебе и сержанту надо кое-что обсудить. Беседуйте. Я останусь только слушателем, пока кто-то из вас не начнет вести себя как осел. Если это произойдет, я раскрою вам черепа. – Обращаясь к Сименсону, он добавил: – Теперь уже ничего не изменить. Так что обсуждайте только будущее. Вы успели поговорить с дочерью, сержант?

Сержант утвердительно кивнул. Он был страшно зол, но, являясь хорошим отцом, прежде всего беспокоился о будущем дочери.

Рагнарсон с интересом следил за беседой, восхищаясь Рагнаром. Его сын не пытался увильнуть. Он действительно любил девчонку и, сразу перейдя к делу, начал обсуждать детали брачного соглашения. Сам Браги не смог бы уладить дело лучше. Во всяком случае, с Фианой он сделать этого не сумел.

На этом все и закончилось, если не считать того, что слухи о разговоре просочились в народ, обеспечив новую поддержку Рагнарсону. Пратаксис постарался, чтобы создалась легенда о несгибаемости и неподкупности маршала, который даже собственного сына не стал защищать вопреки совести.

Когда Рагнарсон отошел ко сну, было уже совсем поздно, а еще до рассвета ему следовало быть в войсках. Он заснул с надеждой, что его воины не проведут ночь в пьянстве и в погоне за юбками, понимая в то же время, что надежда эта тщетная. Что-то разбудило его. Но это был вовсе не звук. Незваный гость двигался бесшумно, как кошка.

Вот-вот должен был наступить рассвет. Небо за окном уже начинало сереть.

Скорее почувствовав, нежели увидев удар, он откатился в сторону. Нож глубоко рассек кожу на спине, пройдясь по ребрам и позвоночнику. Браги взревел и свалился на пол, увлекая за собой простыни и одеяло.

Убийца еще раз ударил, но уже в пустую постель.

Маршал Кавелина вскочил на ноги, по его спине лилась кровь. Обнаженный Браги повернулся лицом к нападавшему, обхватил его и рухнул вместе с ним на кровать.

Убийца оказался страшно тяжелым коротышкой и в то же время увертливым не хуже обезьяны. Они скатились на пол, и в этот момент противник ударил Браги коленом в пах. Регент взвыл и что есть силы хватил руку врага с зажатым в ней кинжалом о ножку кровати. Оружие откатилось под гардероб. Убийца брыкался, пытаясь вцепиться Браги в глаза, и кусался. Так же вел себя и Рагнарсон, подкрепляя действия громогласным ревом.

Противник был крепким и решительным бойцом, силы которого увеличивало отчаяние. Браги же слабел. Начинало сказываться обильное кровотечение.

«Куда, к дьяволу, подевалась охрана? Где этот Хаакен?» Он перестал парировать удары и сосредоточился только на том, чтобы взять противника в жесткий захват. Ему удалось проскользнуть за спину врага и зажать его шею между локтем и предплечьем. Браги резко рванул руку кверху, одновременно, невзирая на боль, изогнувшись назад всем телом.

– Все-таки я уел тебя, – прорычал Браги.

Это был страшный прием. Если применить его неожиданно к ничего не подозревающему противнику, то легко можно сломать шею.

Убийца болтал ногами, извиваясь, как вытащенный из воды угорь. Браги не отпускал. Убийца извлек откуда-то второй кинжал и, не глядя, начал колоть Рагнарсона в бок.