Шанс - Наталья Турчанинова

— Зар, она не инопланетянка.

— Тем лучше.

— Нет, ты правда не понимаешь. Она очень похожа на человека, но не человек. Она… в общем… наверное, это прозвучит странно, но Арника — растение.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Ты что, шутишь?

— Нет. Это правда, и все, кто с ней общаются, знают это.

— Но она выглядит как обычная девушка, правда, немного…

— Вот видишь, ты все же заметил в ней какую-то странность.

— За весь наш разговор она не задала ни одного вопроса.

— Да, потому что у нее разум не человека и даже не животного, хотя вроде у животных нет разума. Арника не испытывает многих чувств и желаний. Например, любопытство у нее начисто отсутствует.

— Нет, это невозможно. Такая красивая, милая…

— Мне очень жаль.

По глазам Лиса я понял, что он действительно испытывает сожаление.

— Но я все равно могу общаться с ней.

— Зар, если ты надеешься пленить ее своим остроумием, то у нее нет чувства юмора, она даже улыбается только из вежливости. Ты привык, что девчонки сразу вешаются тебе на шею из-за твоей внешности, но для Арники не имеет большого значения, что рассматривать — картину, приятный пейзаж или твое лицо. К комплиментам она равнодушна, подарки не принимает. На нее можно просто смотреть, как на цветок, иногда, и получать удовольствие с кем-нибудь более живым.

Лис постарался, чтобы я почувствовал себя круглым дураком, к тому же дураком разочарованным. Он уже давно отправился спать, а я продолжал сидеть в кабинете и вспоминать все, что когда-либо слышал или читал о растениях, и приходил к твердой уверенности, что окончательно сошел с ума.

Если брат прав, а он, конечно, прав, и очаровать Арнику невозможно никакими силами, то почему я уже целый час кручу в руках визитку с номером ее телефона и успел, кажется, выучить его наизусть. Почему бы мне не плюнуть на эту глупую историю, благополучно не забыть ее и, по совету Лиса, не заняться кем-нибудь более перспективным. Может быть, все дело в обычном любопытстве? К тому же завести роман с цветком выпадает не так часто. Ну, хотя бы попытаться завести.

Последний довод оказался решающим. Плотно прикрыв дверь кабинета, я сел ближе к телефону и набрал уже выученный номер. Трубку сняли почти сразу.

— Слушаю…

Я тут же узнал ее голос. Обычный голос нормальной девушки, очень мелодичный.

— Привет, Арника. Это Зар.

— Добрый вечер.

На мгновение я замялся, но случайный взгляд, брошенный на часы, подсказал следующую фразу:

— Извини, что поздно. Наверное, разбудил тебя.

— Нет, я не сплю.

— У нас, оказывается, много общего. Мы оба не разбираемся в живописи и поздно ложимся спать.

— Да…

He видя ее, разговаривать с ней еще труднее. Могла бы хоть вежливо поощрить совпадение.

— Чем ты занимаешься сейчас?

— Читаю книгу.

— Интересную?

— Не очень.

— И тебе не скучно там одной?

Она промолчала, видимо обдумывая мой вопрос или вспоминая, каким ощущением люди обозначают понятие скука.

— Если тебе надоела эта книга, я могу пригласить тебя куда-нибудь.

— Уже поздно.

— Тогда завтра. Ты свободна вечером?

— Да.

— Вот и отлично. Я заеду за тобой, только скажи куда. Она продиктовала мне свой адрес, и мы мило распрощались, пожелав друг другу спокойной ночи. К сожалению, пожелание Арники не исполнилось, я не смог уснуть до рассвета, ворочаясь на своей, слишком большой для одного, кровати, и задремал только под утро…

— Зар.

— Мм?

— Сейчас я ухожу и вернусь только к ужину. Ты слышишь? — Угу.

— Не забудь, что я просил передать, если позвонят… Ну проснись ты на минуту!

— Это никак невозможно, — пробормотал я, с трудом открывая глаза.

— Что невозможно, передать мои слова или проснуться?

— И то, и другое. И вообще сегодня я ужинаю не дома.

— А где ты ужинаешь сегодня, если не секрет? Неужели с Арникой?

Наверное, он хотел пошутить, но ответное молчание насторожило моего догадливого братца.

— Что, правда? Зар, серьезно?

Лучшее, что я мог сделать, — опять притвориться спящим. Лис благополучно отстал, зная о моей утренней несдержанности, и убежал куда-то по своим многочисленным делам.

Остаток дня я провел в одиночестве, подавляя естественные приступы любопытства и нетерпения, которые вызывал приятный образ моей таинственной знакомой. Вчерашние сомнения успели отступить, сгладиться в потоке необычайно приятных воспоминаний и не менее приятных надежд. Этот небывалый оптимизм поддерживал меня до вечера и вспыхнул с еще большей силой, едва я снова увидел Арнику.

Теперь, когда я знал, что она на самом деле, мне трудно было удержаться, чтобы не рассматривать ее постоянно с тайным желанием выявить непохожесть на человека.

— Привет.

— Привет. — Она улыбнулась, и я снова поразился. Невозможно поверить, что она все-таки не человек. Может быть, негодник Лис специально это выдумал, чтобы поставить меня в неловкое положение?

Тонкие черты лица, цвет кожи… если приглядеться, наверное, этот золотисто-смуглый тон мог показаться неестественным… Нет! Не может быть! Глаза… Я ошибся, они не были зелеными, просто в их темной глубине временами вспыхивают зеленоватые огоньки, когда она вот так смотрит сквозь полуопущенные ресницы. Стройное, привлекательное тело без каких-либо видимых недостатков.

Арника спокойно позволяла мне рассматривать себя, не смущаясь под моим пристальным взглядом.

И квартирка у нее была занятная. Полы сплошь устланы коврами, и только кое-где видны кусочки блестящего паркета из настоящего дерева или пластика, очень качественно обработанного под дерево. Вместо люстр и торшеров — световые трубки, очень мало мебели, зато половину стены занимает аквариум. Я рассматривал его несколько минут, пока девушка переодевалась в другой комнате, но не увидел ни одной рыбки, только переплетение ярко-зеленых водорослей.

— Эй, Арника, так куда бы ты хотела пойти?

— Мне все равно, — послышался ее приглушенный голос.

— Ну это понятно. А все же?

Она появилась наконец, одетая не менее элегантно, чем вчера, и по-прежнему равнодушная к моей иронии.

— Если хочешь, пойдем в ресторан, — предложил я.

— Пойдем.

Уникальное создание! Неужели она так же уступчива во всем остальном? Окрыленный этим предположением, я решительно взял Арнику под руку и дал себе слово сделать все возможное, чтобы растормошить ее равнодушную неприступность. Растение она или нет, но в моем присутствии не имела права скучать.